Потом они переместились к павильону с Ниллу. Сначала Калли нервничал, опасаясь за окаменевшего ребенка, но оказалось зря. Даже невидимый для человека Гайнор не проявил никакой тревоги. Он просто сидел на лепестке глиняного цветка и наблюдал, не сказать, чтобы слишком довольный этим соседством, но вполне спокойный. Эльф же пытался понять, что происходит.
Все оказалось вполне просто: Талврин создавал еще одну фигурку Ниллу. Умело, уверенно, талантливо… но зачем? Калли ломал себе голову о причинах такого упорства, но никак не мог их найти. Не продает же он их в самом деле! Но ведь уже на третий десяток пошел!
«Ничего не понимаю», – Калли завороженно следил за работой мастера. Тот трудился с упорством, вдохновением, ведомый явно какой-то целью. Пытаясь разгадать эту головоломку, эльф осматривался. Как-то в прошлый раз он обратил внимание только на окаменевшего Ниллу и его цветочное ложе, но сейчас понял, что павильон в принципе очень интересное и приятное место. Начать с того, что по периметру росли цветы – и все цвели. Из чего чародей решил, что их меняют в разные сезоны. А еще здесь устроили небольшой фонтанчик в виде родника. Причем при всей его внешней естественности природным он явно не был. Красиво уложенная мозаика на полу и лавочки с изогнутыми спинками, стоящие рядом с кованым столиком, дополнили картину.
Калли задумался о том, чтобы открыться и потребовать объяснений. Однако пока решил обождать. Тем более явно что-то происходило. Чародей перешел на магическое зрение и от увиденного чуть не выдал себя. Те самые странные энергетические нити… появилась еще одна! И она связывала Ниллу с его глиняным изображением!
Первым желанием Калли было выскочить и потребовать у Талврина прекратить это издевательство! Он же явно таким образом привязывает малютку-фэйри! Второе, но не менее жгучее желание, – разбить все скульптуры Ниллу, эти якоря, держащие его здесь. Наверняка именно из-за них ребенка невозможно отсюда вынести! А еще можно связать этого мерзавца и выбить из него ответы на то, что он тут такое сотворил! Эльфу потребовалась вся его выдержка, чтобы не сделать все вышеуказанное.
Сначала он хотел все обдумать. И чем больше размышлял, тем меньше концы с концами сходились. Во-первых, Талврин не обладал магическими способностями. Конечно, порой говорили, что талант, искусство – это тоже магия, но не буквально же! Во-вторых, эти нити – что-то совершенно особенное. Больше всего они походили на магию Жизни, но та никогда так не закрутится. Это против любой природы. Значит, это что-то другое. А если не знаешь сути, лучше не лезть. Особенно если можешь навредить. В-третьих, не чувствовалось в Талврине жестокости. Конечно, чародей знал немало историй о том, что с самыми благими намерениями творили ужасные вещи. И тем не менее… Да, молодой скульптор был очарован фэйри. Видел их в детстве и не забыл. Может, он хочет привязать к себе то единственное волшебное существо, которое оказалось в его распоряжении? Возможно-возможно… Рискнуть или нет?
Эльф вновь испытал совершенно не эльфийское желание поскрести затылок. Потом поманил Гайнора к себе. Так и не замеченные вдохновенным скульптором, они удалились вглубь парка. Сначала план Калли встретили в штыки, но все же удалось уговорить подозрительного и не верящего фэйри.
Пришлось вернуться к Лейэтиэлю, вернее, к его седельным сумам. Сам конь искренне наслаждался этой паузой в путешествии, а особенно изумрудной травкой, которую активно поедал вокруг матушки-бузины.
– Надеюсь, ты у меня не начнешь разговаривать или еще как-нибудь не трансформируешься? – подозрительно спросил Калли, памятуя о своем выводе, что долгое нахождение близ камня опасно. – Учти, начнешь изъясняться высоким эльфийским слогом, сдам на колбасу.
Лейэтиэль фыркнул и отвернулся. Светлый же принялся потрошить суму. Там, на самом дне, лежал его костюм «на выход». Юноша всегда возил его с собой по совету многомудрых предков. Даже баллады утверждали, что в любой момент благородному герою может выпасть оказия оказаться на балу, или на приеме, или на аудиенции у монарха, или еще в какой ситуации, где требуется выглядеть как достойный представитель эльфийского племени. Для этих целей ткань сделали такую, чтобы и место почти не занимала (даже в магически увеличенных сумах оно не безгранично), и не мялась, и выглядела при этом роскошно. «Вот и представился случай проверить мудрость предков», – с усмешкой подумал Калли, облачаясь в это струящееся, таинственно посверкивающее совершенство.
