– Как это случилось? – прекрасный фэйри поднял на него синий взор и, видя, что скульптор снова теряется, нахмурился и приказал: – Рассказывай!
Посланник волшебного народа казался таким суровым, что у Талврина мигом развязался язык.
– Его… его принесли! Принес тот мужчина! В черном.
– Какой мужчина? – переспросил юноша.
До этого вопроса Талврин совершенно четко себе его представлял и вдруг понял, что не помнит ни единой черты незнакомца. Черная одежда, плащ, сапоги… темные. И всё… он же скульптор! Он легко запоминает лица! Но в памяти пустота – все смазано, будто по акварели провели влажной кистью. Мужчина посмотрел на посланника, пытаясь разглядеть его черты. Но тоже что-то будто мешало. Кожа сияла. Взгляд выхватывал то красиво очерченные скулы, то бездонные синие глаза, то брови вразлет. Все это складывалось в прекрасный образ, однако отчего-то он не оставался в памяти. Впрочем, не так, как в случае с человеком в черном. Там Талврин был уверен, что хорошо его запомнил.
– Я… не помню… – совершенно падая духом, прошептал скульптор.
– Кажется, что хорошо запомнил, но после моего вопроса не можешь вспомнить ни единой детали? – с неожиданной понятливостью уточнил юноша.
Талврин отчаянно закивал.
«Заклинание забвения, – мысленно выругался эльф. – Возможно, сильный менталист и снял бы его, но даже Златко с нынешним уровнем знаний не справится».
– Что он сказал и сделал?
– Он… – Талврин нахмурился, пытаясь вспомнить все детали и не опозориться вторично. – Он принес его… уже таким. Я не думал, что он живой. Я подумал, что это статуя.
– Ниллу.
– Что?
– Его зовут Ниллу.
– Ниллу… – почти благоговейно повторил мужчина. – Я думал, этот человек узнал о моем интересе к фэйри. Все знают! – невольно оправдался он. – И решил мне продать статую. Еще хотел отказаться, но увидел, что очень талантливо сделано. Я же…
– Ты не думал, да. Что дальше? – поморщился юноша.
– Он сказал, что… Ниллу живой. И что он не может жить так, – Талврин сосредоточился, чтобы в точности передать формулировку, – ему нужно другое вместилище. И если я создам идеальную скульптуру, точно повторяющую это тело, вложу в нее все сердце, то душа фэйри переберется в эту скульптуру и он оживет. Снова сможет жить! – глаза мужчины горели фанатичным огнем, но, глянув на Калли, он тут же сник. – Я… очень старался.
Эльф задумался. Бесхитростная история развернулась перед ним во всей своей гениальной простоте. Неизвестный выкрал ребенка у матушки-бузины и принес его сюда. Ей он сказал, чтобы ни в коем случае не пускала никого к камню, иначе ее дитя погибнет. Чтобы фэйри не вернули малыша обратно, он привязал его к Талврину. Показал тому его мечту, благо о ней, похоже, знает вся округа. Ребенок, лишенный сил волшебного мира, окаменел, но не умер. Чтобы он не погиб – мало ли ведь как ситуация повернется – нужно его как-то подпитывать. Скульптор стал и привязкой, и источником сил. А что, отличная экономия собственной энергии! Талврин не маг, но у него очень яркий талант. Вот его-то и использовали. Чем больше статуй Ниллу мужчина делал, тем больше привязывал мальчика к этому миру, одновременно передавая ему крохи энергии для выживания. Горе-скульптор действительно отдавал своим произведениям частичку себя. То бишь, если говорить научно-магическим языком, энергию своей ауры, жизненной силы. Творческие люди, даже не будучи чародеями, это могут. Именно так – через свое искусство. Звезды, какое же коварство!
Калли и восхитился замыслом – изящное решение, минимум усилий при максимальном результате, и проклял его автора. Дети и талантливые люди – две категории, одинаково беззащитные перед чужой жестокостью.
И надо как-то спасти обоих. Но как?
Эльф прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Задумка неизвестного негодяя действительно отличалась простотой и эффективностью. И, скорее всего, он придумал, как разрешить ситуацию в ту или иную сторону. То бишь убить Ниллу в качестве наказания или спасти в качестве поощрения. Конечно, и то и другое – одноразовое оружие, но не продумать эти варианты «мужчина в черном» не мог.
Итак, как можно убить Ниллу? Нужно понять, чтобы именно этого не сделать. Разбить статую? Но это же не просто статуя. Возможно, камень укреплен магически и так просто его не уничтожить. Однако ребенок связан со своими глиняными копиями – поделками Талврина. Если их разбить, то малыш, скорее всего, перестанет получать подпитку и искорке жизни будет не удержаться в застывшем теле. Калли невольно передернул плечами. Как ни старался он отстраненно размышлять о таких вещах, а все равно периодически эмоции прорывались. И тем не менее именно он должен найти решение, а значит, чувства придется отодвинуть. Его слезы и вздохи не спасут дитя фэйри. Да и ему проход к камню не дадут.
