В миг, когда Талврин оказался на одной линии с забором, замерли все. Пальцы Калли сжались еще сильнее. Он невольно замедлился, еле двигаясь от напряжения и радуясь, что мужчина сейчас не видит его лица.
Шаг – всего шаг – но он длился вечность. Эльф ожидал чего угодно – что Талврин с размаху врежется в стену, что пройдет, но упадет бездыханным, что Ниллу рассыплется на части, что скульптора перекрутит от боли, что они не смогут пройти в волшебную страну, что ударит молния и взбунтуется магия. Но никак не того, что не случится ничего. Мужчина сделал роковой шаг, и мир не перевернулся. По инерции они прошли еще немного, когда Калли наконец остановился. Это почувствовал и Талврин и спросил:
– Можно открывать глаза?
Калли кивнул, потом покачал головой на свою бестолковость и ответил короткое «да».
– Получилось? – робко спросил скульптор, оглядывая местность вокруг. Безусловно, она изменилась для него, но не так, чтобы кардинально – ни розовой травы, ни фиолетовых деревьев, ни демонов с рогами и копытами.
– Ты меня видишь? – Гайнор отлепился от их пальцев и запорхал перед лицом Талврина. Судя по его резкой бледности, тот в самом деле видел.
– Э! э! – Калли развернул мужчину к себе окриком и крепче сжал пальцы. – Гайнор, пойди прочь! Талврин! Талврин! Все хорошо! Не урони ребенка!
Упоминание о Ниллу вернуло скульптору хотя бы часть самообладания.
– Я… – начал он и замолчал. Но все и так всё поняли. Трудно взять себя в руки, когда сбывается мечта, когда то, из-за чего над тобой смеялись всю жизнь, оказывается правдой, а не фантазией, как все говорили. Да и просто – осознать, что ты в волшебной стране, не в своем мире… Калли же смотрел на ребенка. Но, увы, пока изменений не наблюдалось.
– Ему просто нужны силы, – с отчаянной верой прошептал Гайнор, вновь закруживший рядом. Его сородичи с удивительным тактом пока не показывались. – Может, возьмешь его?
– Пока не рискну, – покачал головой эльф, водя рукой над ребенком. Слава звездам, он все еще чувствовал искорку жизни в нем, хоть и такую же слабую. А вот нити между ним и скульптурами-копиями оборвались. Это и радовало, и тревожило. – Талврин, ты пришел в себя?
Мужчина, практически не отрывающий взгляд от Гайнора, так никуда и не улетевшего, кивнул. Калли скептически поднял брови. Скульптор с трудом заставил себя посмотреть на эльфа, по молчанию поняв, что ответ того не устроил.
– Я… прихожу в себя, – с легким смешком произнес он.
Юноша всмотрелся в его лицо и решил, что все действительно нормально.
– Хорошо. Давай отнесем Ниллу матери.
– Надеюсь, она не убьет меня, – пробормотал мужчина, давая понять, что готов двигаться дальше.
– Мы ей все объясним, это раз, – запорхал рядом с его лицом Гайнор. – Во-вторых, она почувствует, что Ниллу жив. В-третьих, она будет счастлива, а потом еще и благодарна.
– Идемте уже, – усмехнулся Калли, искренне надеясь, что эта история закончена.
Они без каких-либо происшествий дошли до круга, который охраняла матушка-бузина. Разве что с каждой минутой рядом появлялся еще один фэйри или фея. Талврин смотрел на них распахнутыми глазами с абсолютно детским восторгом. Эльф только качал головой, но понимал, что удержать малышей подальше нет никакой возможности. Они и так проявили немалую выдержку, не объявившись рядом с Ниллу в первые же секунды.
Гайнор улетел вперед, объяснять все матушке-бузине. Калли просто шел рядом с Талврином, периодически поглядывая на ребенка. Ему отчаянно хотелось, чтобы тот наконец-то начал оживать, но чуда, увы, не происходило. Радовало только поведение фэйри вокруг: эти создания очень чувствительны к эманациям смерти, не стали бы они так веселиться, если бы Ниллу угрожала опасность.
Около круга их ждали.
Бузина по-прежнему окружала место, куда рвался Калли, но сейчас в центре ее стояла фигура. Эльф видел ее, отлично видел, но никак не мог понять, как она складывается. Словно ветви, листья, ягоды сплелись воедино, но не в непонятное и невразумительное месиво, нет. Что-то делало это сочетание объемным и привлекательным, одновременно реальным и иллюзорным, зыбким и прочным. Это даже не магия – волшебство в чистом виде.
Увидев Талврина, вернее, ребенка на его руках, женщина, а это, несомненно, была женщина, протянула руки-ветви к ним, в которые мужчина со всей возможной бережностью и положил малыша. Раздался какой-то звук, почти всхлип, и Ниллу, по-прежнему каменный, исчез в листве, будто и не было. Фигура матушки пропала тоже. И Калли, и Талврин растерянно застыли рядом с кустами.
Им на помощь пришел Гайнор, истинный герой этой истории. Он подлетел к мужчинам, сдержанно поклонился и от имени всего волшебного народа поблагодарил их. Те растерялись еще больше, но намертво вбитые в детстве знания этикета не подвели, заставив раскланяться в ответ.
– Матушка открыла проход, – вновь разулыбался Гайнор. – Ты можешь свободно идти.
Калли еще раз поблагодарил, помялся немного, но все же спросил:
– А… Ниллу… он…
