Даже Калли согласно кивнул, к своему стыду обнаруживший, что хочет даже не есть, а именно жрать. Совсем не по-эльфийски. Хотя кто знает, так уж ли безупречно вели себя великие предки в своих героических походах?
– Вам бы только жрать, – проворчала Ива, в душе признавая правоту парней, потому вытаскивая накрытый котелок из углей, куда она его спрятала, чтобы не остыл. – Дэй оставьте, троглодиты!
– Зато живые! – закивал, соглашаясь, Грым и тут же ткнул в Калли ложкой, – ушастый, слышь, ты тоже троглодит. Только сияющий.
Вроде бы незамысловатая шуточка, но засмеялись все. Даже эльф хохотал как безумный и никак не мог остановиться.
Пришли в себя только через несколько минут, держась за животы и постанывая от до сих пор прорывающегося наружу смеха.
– Я так и знала, что вы только поржете у моего смертного одра, – раздался хриплый, но вполне узнаваемый голос.
– Дэй! – просияла Ива и бросилась к пришедшей в себя подруге.
Гаргулья же смотрела на светящихся от радости друзей и улыбалась, как, наверное, никогда не улыбалась. Нежно и беззащитно. Все здесь, все рядом, все живые…
А утром рядом с их лагерем обнаружились Василек и Лейэтиэль, обиженные и довольные одновременно. Златко и Калли долго ходили вокруг них, но теория появления коней нашлась только одна: Мирек отдохнул и отправил им их имущество. Силен!
Снег медленно и неумолимо падал из бело-сизых, низких туч. Алалыйхана сидела на пороге своего шатра-яранги и зачарованно смотрела вверх. Рядом с ней молчаливо устроился привычно серьезный Тимир и тоже глядел куда-то в небо, то ли на кружащиеся в извечном танце снежинки, то ли намного дальше.
– Ну что ж, – наконец хлопнула себя по коленям женщина и встала, – пора. Идемте, ребята.
Бело-серый вожак тоже поднялся, встряхнулся всем телом, а за ним вставали и остальные псы. Два самых молодых щелкали зубами на пролетающие мимо снежинки, прочие же смотрели на хозяйку. Она ласково погладила между ушами Тимира и улыбнулась, светло и радостно, будто сбрасывая с плеч очень тяжелый груз.
Снег все шел и шел, и под его белым покровом уходила в вечность шаманка по имени Алалыйхана, и рядом с ней шли ее верные псы.
– Вот так все и произошло, – Дэй, как только немного пришла в себя, решила рассказать все про Ло, не ждать, когда растерянные взгляды Ивы наконец выродятся в вопросы. – Это я виновата. Это из-за меня…
Девушка не выдержала и закрыла глаза руками. Знахарка порывисто обняла ее и, хотя обещала себе не плакать по Ло, пока есть надежда, разрыдалась. Парни мялись рядом, не зная, что сказать и сделать. Одно дело – видеть слезы Ивы, но когда и гаргулья… Впрочем, в конце концов они нашли в себе силы на утешающие слова и аргументы. Все пятеро понимали, что надежда есть. Неизвестно, где Ти Корн. Может, он спас младшего сородича. Да и нечисть, такая как шубин, не врет. То есть шанс был, и немалый. Но каждый вспоминал Ивиного возлюбленного – с его извечной, якобы соблазнительной улыбкой или с неожиданной серьезностью, с «давай полетаем» или «я тоже пойду ее спасать», такой невыносимый при попытках строить из себя дамского угодника и свой в доску в компании. Неужели… его больше нет? В это не верилось. Нет, такие не умирают. Не так, по крайней мере. Представить Ло мертвым не получалось никак. И каждый втайне молил мироздание о том, что подземный нежить не соврал, и они совсем скоро увидят невыносимую ухмылку Ло и… маленько придушат этого засранца! Переживай тут о нем, вот уж точно упырь – кровь если не попить, то попортить…
– Я вот вообще ни гоблина не понял, – нимало не смущаясь, заявил Грым после того, как каждый рассказал свою историю – как добирался и с чем столкнулся. Надо отметить, стоило одному из них замолчать, как в лагере надолго повисала тишина, нужная, чтобы хоть как-то осмыслить все то, что произошло с другом.
Разговор этот начали только утром, после завтрака и очередной разведки. Дэй после своих откровений про Ло, словно вновь потеряв силы, лежала, кутаясь в одеяло. Ива и Калли еще раз влили в нее львиную дозу энергии и зелий, в том числе успокоительных, поэтому в целом гаргулья чувствовала себя намного лучше. Перепуганная Ива впихнула в подругу все, что могло ей помочь, включая то, что в обычной ситуации не дала бы, мол, и так справишься.
– Вот у нас с Ивушкой всё ясно. Меня довел амулет, но я не смог уничтожить камень, потому что был не с той стороны, хм, хм… – Грым пощелкал пальцами, – Златко, придумай слово. Карман этот, как ушастому объяснили.
– Хм… – Бэррин честно задумался. – Другая реальность, другой мир… нет, не то…
– Подпространство, – предложил Калли, и все согласились.
– Ну вот. Не с той стороны, в общем, был. А Ива была в том подпространстве, где и камень. Поэтому смогла его разбить. Причем буквально! Тук, шмяк, на тебе – и готово.
Знахарка солидно покивала – именно так: тук, шмяк и особенно на тебе.
– А свалилась она на меня, наверное, хм… потому что у меня амулет был. Или просто вывалилась в наш мир, а потом уже мы сюда перенеслись. Или у мира есть хоть какое-то подобие совести – вместе же шли!
