Посмотрев на него иронично, я заметил:
– Да? И кто же прямо сейчас присматривает на имуществом? Ну, если ты здесь, а оно где-то там.
– Так это… – растерялся Федос.
Я улыбнулся.
– Иди к машине, жди там. Скоро поедем.
– Есть! – козырнул парнишка и убежал. Я проследил, куда он направился. Оказалось, что в полсотне метров предусмотрительно выкопали котлован с пологим спуском, туда полуторка и поместилась, а сверху её накрыли маскировочной сетью. Сверху посмотришь – ничего, ровная местность.
Вскоре вышел начштаба.
– Пошли, – сказал коротко.
– Я на минутку, товарищ подполковник, – сказал ему и метнулся за Федосом.
Вскоре мы уже ехали втроём, – Синицын забрался в кабину, чтобы дорогу показывать, я разместился в кузове. Пока ехали, – всего с полкилометра примерно, – не увидел ни одного местного жителя. Даже стало интересно, куда они все подевались. В то, что их вывезли скопом, не верилось. Мы же не японцы и не германцы какие, чтобы местное население угонять с нажитых мест. Видимо, местный люд просто предусмотрительно попрятался, ну или мужчины в море рыбу ловят и прочую морскую живность, а бабы с детишками по домам сидят, не высовываются.
Мне вспомнились фотографии современных населённых пунктов Северной Кореи – из тех, что сделали наши туристы, причём в основном тайком, уж очень не любят тамошние гиды, чтобы гости снимали, что не положено. А не положено там почти всё. Так вот людей на тех снимках очень мало. Будто нарочно прячутся. Хотя страна-то густонаселённая. По идее, там повсюду должно быть народу видимо-невидимо, а вот и нет. Мне даже подумалось: может, традиция такая? Но почему-то южные корейцы ведут себя иначе.
Хотя о чём это я? До разделения единого государства на два противоположно мыслящих пока не дошло. Это случится позже, когда Японская империя капитулирует. Но так уже почти случилось в моём времени, а здесь для этого ещё далеко. Иначе мне бы в Москве сказали: мол, возвращайся-ка ты, старшина Оленин, в свой батальон, крути дальше баранку виллиса и жди скорой демобилизации.
Мы приехали на северную оконечность деревни. Здесь обнаружились несколько блиндажей, укрытых ветками и маскировочными сетями. Кто-то заметил начштаба, вылезающего из грузовика, и поспешил вывести и построить личный состав. Вскоре мы с Синициным оказались перед шеренгой из девяти бойцов, включая старшего сержанта, который ими командовал. Он по-уставному подошёл к начштаба и доложил, что личный состав разведывательного взвода полка построен. Я сразу же его узнал и улыбнулся: Антоха Жилин! Тот самый, с которым мы японского лейтенанта Сигэру в плен взяли! Вспомнился и подарок боевого товарища – кобура с ТТ. Жаль, потерялась она вместе с пистолетом во время схватки с американским десантом. Но зато в кузове полуторки катана вместе с кинжалом, – Антон должен их помнить.
Жилин меня тоже узнал, посмотрел на погоны, удивился. Но говорить не стал, – не положено. Встал в строй рядом с бойцами, замер. Валерьян Митрофанович представил им меня, как нового командира разведки полка. Он видимо хотел ещё что-то добавить, только не знал, что именно. Говорить, как я помог захватить «объект», не имел права и не знал толком всех обстоятельств, а другие мои достижения вспомнить попросту не смог. В самом деле: откуда бы им взяться у простого водилы?
– Работайте, товарищ капитан, – сказал начштаба и сел обратно в кабину. – Отвези меня обратно, затем вернёшься.
Когда они уехали, Жилин подошёл ко мне. Пожали руки, улыбаясь.
– Лёха, – сказал он, показывая на погоны и награды. – Откуда это всё? Ты что, японского императора в плен взял?
– Если бы! – рассмеялся я. – Мы б тогда с тобой тут не стояли, а пили водку и заедали красной икрой.
– Что верно, то верно. Ну, а если по правде?
– Прости, дружище. Детали разглашать права не имею. Военная тайна. Скажу только, что дело бы очень важное. В государственном масштабе. Потому так и оценили.
Жилин покачал головой. Мол, понимаю.
– Ну что ж, – сказал. – Пошли в блиндаж, введу тебя в курс дела.
– Пошли.
Два дня мне пришлось ждать, пока снова вызовут на совещание в штаб полка. Только на этот раз я обрадовался, когда увидел знакомое лицо: бывший японский шпион Кейдзо Такеми оказался жив и здоров, а в целом выглядел точно так же, как и тогда, когда я попросил лейтенанта сразу после обнаружения В-29 отправить его обратно в Мишань.
Опер тогда ещё посмотрел на меня удивлённо и сказал:
– Я тебя, Лёха, не понимаю. То мы тащим его сюда из самого Хабаровска, как одного из полноправных бойцов отряда. А теперь ты мне заявляешь «Пусть срочно возвращается». Ну, и для чего это?
Я наплёл лейтенанту что-то про далеко идущие планы, поскольку не захотел рассказывать о том, что уже предвидел, как события станут разворачиваться дальше. Сам-то уже знал, что означает надпись «Enola Gay» на фюзеляже разбившейся «суперкрепости». А когда увидел внутри здоровенную бомбу, сразу стала понятной её начинка. Ни второго такого самолёта, ни второй такой штуки в мире ни прежде, ни потом не существовало, уж мне хорошо это известно.
