Ошибся. Это и правда оказался театр. Только маленький очень: главный зал вмещал, по моим прикидкам, человек сто, не больше. Нас провели к директору, и тот, когда увидел японца рядом со мной, аж весь позеленел.
– Что это с ним? – спросил я лейтенанта.
– У него японские оккупанты жену расстреляли. Она тут актрисой работала.
– Да? За что? – поинтересовался Кейдзо.
– Отказалась кричать «Слава Японии» в какой-то пьесе. Причём расстреляли прямо на сцене, во время репетиции, на глазах у всей труппы. Чтобы другим неповадно было.
– Вот же зверьё, – заметил я, сжав кулаки.
– Да, они тут такое вытворяли… – заметил лейтенант. – Нам местные рассказывали. Волосы дыбом и кровь закипает от ненависти. Так что простите его.
– Хорошо, – кивнул я. – Как мы с ним общаться-то будем? Я по-корейски ни слова не понимаю. А ты, Кейдзо?
Он мотнул головой. Что ж, так бывает. Это лишь неучам кажется, что японский, китайский и корейский очень близки и похожи, как русский, украинский и белорусский. На самом деле они формировались обособленно друг от друга, их даже сравнивать тяжело.
– Я немного говорить русский, – неожиданно произнёс директор. В отличие от китайских товарищей, с которыми нам прежде доводилось иметь дело, этот не улыбался, оставаясь серьёзным.
– Да? Это хорошо, – сказал я и, специально медленно произнося слова, чтобы собеседнику было понятно, объяснил цель нашего визита.
– Ваши костюмы уже готовы, – сказал кореец. – Прошу следовать за мной.
Он провёл нас длинным коридором в заднюю часть театра, и вскоре мы оказались в реквизиторской. Здесь много чего было: парики, обувь, одежда, грим и много чего ещё. Всё, насколько я понял, с уклоном в японскую тематику, поскольку кто бы позволил оккупированным корейцам ставить пьесы про историю своей Родины? Да и сейчас, насколько я понимаю, в Северной Корее не бывает премьер, посвящённых правлению какого-нибудь местного императора. У них на повестке дня исключительно военно-патриотическая тематика современной эпохи, начиная с Ким Ир Сена и далее.
Что ж, таков их выбор. Интересно, а каким он станет теперь? Ведь если мы захватим Японию, Корейская война едва ли состоится.
Пока костюмер, худенький пожилой мужичок, доставал костюмы и аксессуары для меня и Кейдзо, – ему объяснили, что мы должны изображать семейную пару (для кого или для чего – он не знал, но видимо решил, тоже для спектакля), – я задумался. Ведь это что же получается? Впервые за всю свою многовековую историю Россия нападёт и оккупирует государство, которое формально на нас даже не нападало?
Парадокс, но ведь это мы Японии войну объявили, а не она нам. Ещё 8 августа Молотов принял японского посла, которому от имени Советского правительства сделал заявление, что СССР с 9 августа будет считать себя в состоянии войны с Японией. Двумя днями ранее Сталин и начальник Генштаба Антонов подписали Директиву Ставки ВГК № 11122 главнокомандующему советскими войсками на Дальнем Востоке, приказывая трём фронтам (Забайкальскому, 1-му и 2-му Дальневосточным) начать 9 августа боевые действия против Японии. Получается, мы – страна-агрессор, коим не были никогда прежде? В таком случае чем мы лучше американцев, которые сбросили… ну, собирались то есть сбросить атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки? Ведь если наш десант высадится на западном берегу Хонсю, и если японские войска не станут повсеместно выбрасывать белые флаги так же, как это делает теперь Квантунская армия, то нас ждёт затяжная кровопролитная война.
Ведь почему немцы, к примеру, не организовывали партизанское движение на своей территории, когда Красная Армия пробивалась к Берлину? Нет, лапки кверху и «Гитлер капут!» Потому что подавляющее большинство людей давно разочаровались в своём фюрере, а были и те, кто изначально понимал: этот чокнутый фельдфебель, озабоченный ненавистью к евреям, ведёт страну к катастрофе. Да, оставались ещё убеждённые нацисты, но их было очень мало.
В Японии же такого нет. У них император – нечто особенное: его праздничное высочество, повелитель четырёх морей и так далее. Вообще, согласно легенде, императоры Японии являются прямыми потомками богини солнца Аматэрасу. Вера в них осталась непоколебимой даже после позорной капитуляции в 1945-м, и вот же какое дело: никакое западное влияние не сумело заставить японцев перестать верить в своего императора! Как британцев – в своего монарха.
Что же выходит: мы столкнёмся с ожесточённым сопротивлением всех местных жителей, от мала до велика? В таком случае нам те несколько сот километров до Токио тысячами покажутся, особенно если учесть сложный рельеф местности. Мне даже показалось в какое-то мгновение, что во время аудиенции со Сталиным и Берией следовало бы сказать об этом. Только нет смысла укорять себя за прошлое. Всё равно ничего не изменишь.
