Пробираемся к штабу. Возле него обнаруживается неожиданное препятствие в виде солдата на посту. Он стоит, позёвывая и ёжась от холода. Примкнутый к винтовке штык слабо поблёскивает, отражая свет висящей над головой лампочки в простеньком металлическом абажуре. Замираем с Кейдзо, пытаясь понять: солдат тут один или рядом другой? Проходят несколько минут, никто его не окликает. Значит, охранение простейшее. Никаких тебе перекличек, которые мы устраивали у себя, чтобы не оказаться застигнутыми врасплох, когда по периметру звучит нечто вроде: «Первый!» и в ответ «Да!». Затем «Второй!» и тоже «Да!» Если ответа нет, всё. Надо незамедлительно спешить на выручку.
Кейдзо удерживает меня за рукав. Мол, я сам. Киваю, и бывший шпион быстро скользит к солдату. Оказавшись позади, делает короткий взмах кинжалом. Удар в основание черепа не оставляет караульному шансов. Он оседает на руки моего напарника, и тот быстро уносит его, успев ухватить винтовку, чтобы не громыхнула об камни.
Дорога свободна. Внутри едва ли кто-то есть. Заходим в штаб, отперев навесной замок. Ключ нашёлся у караульного на ремне. Внутри тёмные коридоры, тусклый свет ламп, едва освещающих стены. Всё тихо, ни шагов, ни звуков. Кейдзо, как всегда, ведёт, точен в движениях. Я следую за ним, не теряя бдительности. Он подходит к столу, быстро скользит руками по стопкам бумаг, перебирая их. Я присматриваю за дверью, ловлю каждое движение. Мы ищем нужные документы.
Бывший шпион отмычкой, – ещё одно умение, которое я у него не замечал, – отпирает сейф. Скорее, не сейф даже, а металлический ящик с внутренним замком. Забирает оттуда две папки, кладёт мне в рюкзак, висящий на спине. Затем движемся к выходу, осторожно, чтобы не потревожить тишину. Проходим мимо других комнат, скрытых за стенами. Мы у входной двери. Кейдзо открывает её и осматривается. Снаружи никого. По моей команде он идёт к нашим бойцам, вскоре вчетвером тихо движемся к причалу.
Из трёх катеров, томившихся у маленького причала, и которые на удивление никто не охранял, – беспечность просто поразительная! – два мы сразу вывели из строя, перерезав проводку. Действовали быстро, бесшумно, как тени, слаженно, будто тысячу раз отрабатывали этот манёвр. Влажный ночной воздух пах солёной водой, металлом и машинным маслом, рядом слышался негромкий плеск речных волн. По-хорошему, следовало бы в катерах парочку гостинцев оставить, но времени на это не было. Японским воякам и так придётся серьёзно повозиться, чтобы понять, какие кабели куда присоединять: система сложная, запутанная, каждая минута промедления будет нам на руку. За это время мы успеем отойти подальше в океан, где нас подберут свои.
Когда забрались в третий катер, настал самый ответственный момент: отплытие. Сердце билось с глухой тяжестью в груди, руки работали уверенно, но напряжение ощущалось в каждом движении. Отсоединили швартовы, завели мотор – и вот тут пришлось подавить желание вскрикнуть от радости: агрегат завёлся с пол-оборота, как добротные швейцарские часы. Чёрт бы их побрал, этих японцев. Но за любовь к технике стоит лишь похвалить! У советских агрегатов бы так: покрути-подкачай, разожми-зажми и помолись, чтобы не пришлось лезть за инструментом. А тут – только кнопку нажал, и движок взревел так, что наверняка поднял на ноги всю округу.
Мы ещё не успели отойти от причала, а стало ясно: наша конспирация накрылась медным тазом. Тёмная тишина ночи вдруг ожила – с дальнего края базы, из дощатой казармы, вылетел первый японский солдат. Задержался на секунду, словно не веря своим глазам, а потом начал что-то выкрикивать, размахивая руками. Следом за ним выскочили ещё двое, потом четвёртый… Кто-то вдруг завопил изо всех сил:
– Боевая тревога-а-а!
Этот вопль сорвался в ночное небо, пронзив его напрочь, и база ожила. В казарме загорелся свет, послышалось лязганье оружейных затворов. Мы уже начали двигаться к устью, набирая скорость. Аппарат достался нам не самый резвый, а скорее медлительный и не очень манёвренный, но всё же – шанс на спасение. Однако следующее развитие событий было предсказуемым: когда японские милитаристы добрались до причала и поняли, что у них угнали катер, сначала заметались, пытаясь осознать происходящее, но затем, получив приказ, один из них резко вскинул винтовку.
Глухой выстрел прорезал ночь, вслед за ним второй. Пули с сухим металлическим стуком ударились о борт, одна царапнула плексиглас козырька. Присели инстинктивно. Судя по всему, оружия у них оказалось мало – всего три-четыре винтовки, никакого автоматического, и стреляли не слишком метко. Но если повезёт хоть одной пуле...
