В ответ могли бы крепко врезать: всё-таки катер, как рассказывал нам Кейдзо, да и мы сами в этом убедились, был вооружён серьёзно. На борту имелась 25-мм трёхствольная автоматическая пушка, пулемёт, два 457-мм торпедных аппарата и даже восемь глубинных бомб. Однако вся беда в том, что всё это вооружение, кроме пулемёта, который можно было перенести на корму, оказалось направлено вперёд. Иными словами, чтобы ответить тем, кто долбил нам в спину нелепыми дятлами, сначала требовалось развернуться к ним носом, а это значило – терять драгоценные секунды.
– Может, дадим круг и жахнем торпедой? – предложил Тимур Сайгалиев, не отрывая глаз от причала. В голосе его звучал тот самый азарт, который бывает у охотника, засёкшего дичь. – Заодно и остальные катера потопим.
Анатолий с хищным оскалом усмешки кивнул. И я был склонен согласиться. Разворот, залп – и всё, базы больше нет. Вместо неё – горящие обломки, оседающие на дно и на берег. Удачный финал дерзкой вылазки, но…
– Смотрите! – воскликнул Кейдзо, показывая рукой вперёд.
Мы прильнули к плексигласу переднего козырька, и тут же внутри что-то неприятно сжалось: со стороны океана к нам нёсся ещё один катер. Мощный, быстрый, разрезающий океанскую воду.
Было у нас предположение, что катеров на этой маленькой базе не три, а четыре. Мы видели один, когда высаживались на берег Хонсю, но решили, что нам не помешает – скорее всего, патрулирует окрестности, а значит, шансы столкнуться с ним снова невелики. Однако оказалось, что он возвращается на базу для смены, а мы – мчимся на всех парах прямо ему навстречу.
Встреча была неизбежна. По нашим расчётам, столкновение должно было произойти в километре от устья реки. Мы шли, выражаясь морским языком, на контргалсах – встречными курсами. Судя по всему, у команды патрульного катера уже начали возникать вопросы: какого чёрта мы не просто не сбавляем ход, а наоборот, давим на газ, выжимая из двигателей всю мощность? В таких случаях положено остановиться, обменяться приветствиями, передать дежурную фразу в духе «пост сдал – пост принял» и только потом следовать своим курсом. А тут – никакого рапорта, никакого приветствия. Только ревущий движок и бешеная скорость.
Рация в катере неожиданно ожила. В динамике раздался резкий, требовательный голос. Кто-то назвал позывной и потребовал немедленно выйти на связь. Повторил приказ трижды, затем перешёл к угрозам. Мол, это грубое нарушение устава, трибунал вам, сукины сыны, обеспечен, и дальше в том же духе. Судя по накалу, командиру базы уже доложили о странном поведении «своего» катера, а обращался он именно к нам.
– Кажется, они уже насторожились, – насмешливо заметил Кейдзо, не отрывая взгляда от приближающегося судна. – Нам осталось немного. Но через пару минут им прикажут остановить нас любой ценой.
– Значит, будем пудрить им мозги, – отрезал я. – Кейдзо, скажи пьяным голосом, что ты взял катер покататься и к вечеру обязательно вернёшь.
Бывший шпион ухмыльнулся. Идея явно пришлась ему по вкусу. Вскоре он вступил в диалог с командиром базы, каким-то капитаном Ямамото. Имя показалось мне знакомым: уж не родственник ли этот тип тому самому Исороку Ямамото – маршалу флота, главнокомандующему Объединённым флотом Японской империи во время Второй мировой войны? Тому самому, которого в 1943-м американцы отправили на тот свет, сбив его самолёт над Соломоновыми островами?
Разговор длился недолго. Кейдзо вёл его уверенно, мастерски, с ленцой заправского гуляки, которому совершенно наплевать на субординацию. Японский капитан бушевал, угрожал, требовал немедленного возвращения на базу. Кейдзо выдержал паузу, весело послал его к такой-то матери и отключил рацию.
Но времени на смех уже не оставалось. Мы сблизились с вражеским катером на расстояние прицельной стрельбы из автоматического оружия. Теперь всё зависело от скорости, реакции и силы удара.
– Орудие к бою! Тимур, за пулемёт! – скомандовал я.
По-хорошему, стоило бы дать по ним торпедами. Одна такая «сигара», и катер разнесёт в щепки. Но мы не умели прицеливаться этими штуками: тут важно держать определённый курс, грамотно маневрировать, а если противник ответит тем же – ещё и уклоняться. Одним словом, не наш метод.
– Идём на максимальное сближение, а потом лупим по ним из всего, что у нас есть! – бросаю членам отряда.
Все на местах. Кейдзо у штурвала, я с Анатолием у пушки, Тимур занял позицию за пулемётом. Рулевой слегка сбрасывает скорость – пусть подумают, что мы замешкались, дадим им секунду колебания. Вражеский катер приближается. Триста метров. Двести. Сто. Видно лица, силуэты, как кто-то на палубе делает резкий жест, отдавая приказ…
Полсотни метров.
– Огонь!
