Трёхствольная пушка, пулемёт и пара винтовок, захваченных на базе катеров, за считанные минуты превращают корабль напротив в решето. Сразу после первых выстрелов там начинается ад: свистят рикошеты, крики боли и стоны заполняют пространство, но выстрелов в ответ так и не последовало – экипаж не успел даже понять, что произошло. На палубе кто-то мечется, пытаясь спрятаться за бесполезными укрытиями, но огонь накрывает всех подряд. Судно замедляется, лишённое управления, и, в конце концов, останавливается. Мы поравнялись с ним, затем прошли дальше, оставляя его за кормой слева. Катер начинает дымить, из-под палубы вырываются языки пламени. Времени на раздумья нет: если детонируют торпеды и глубинные бомбы, взрыв накроет и нас.
– Жми на всю железку! – бросаю Кейдзо. Он молча выполняет приказ, вжимая рычаги до упора. Двигатели взвывают на пределе своих возможностей, катер, рывком набирая скорость, прыгает вперёд. Жалеть его смысла нет – вскоре он отправится на дно.
Удаляемся от подбитого судна, похожего теперь на изрешечённую консервную банку. Позади раздаётся глухой гул, который быстро нарастает, переходя в сокрушительный взрыв. Воздух буквально дрожит от мощности детонации. Волна горячего воздуха догоняет нас, ударяет в спину, качает катер, словно игрушечную лодку. Осколки со свистом разлетаются во все стороны, некоторые с громким стуком ударяются о борт, но серьёзного вреда не причиняют. Там, где ещё минуту назад находился патрулировавший берег катер, теперь лишь облако чёрного дыма и разбросанные по воде обломки.
От погони удалось уйти, но расслабляться нельзя. Теперь главное – встретиться с подводной лодкой и сделать это так, чтобы нас не приняли за врагов. Разумеется, мы заранее предупредили своих, но на войне не бывает ничего однозначного. В любой момент может появиться неизвестный фактор, рушащий все планы. Приказываю расчехлить и включить рацию. Времени на шифровку нет, решаем передать сообщение прямым текстом – нарушение всех приказов, но обстоятельства вынуждают.
Сообщение уходит, ответ приходит практически мгновенно: «Ждите в таком-то квадрате». Быстро сверяемся с картой. До точки четыре морские мили на запад. Погода, к счастью, на нашей стороне – волнение есть, но не критичное. Катер уверенно режет волны, оставляя за кормой белую пенную полосу. Минуты тянутся мучительно долго, каждый напряжённо вглядывается в горизонт, ожидая появления неприятельских кораблей. Ожидание растягивается примерно на час, но, похоже, наши «телохранители» хорошо постарались на базе: за нами никто не следует. Хотя есть вероятность, что японцы уже вызвали подкрепление – возможно, быстроходный крейсер или эсминец.
Вскоре впереди в воде мелькает тонкая металлическая труба – перископ. Он на мгновение режет поверхность, оставляя за собой пенный след, а затем из воды стремительно поднимается корпус подводной лодки. С облегчением направляем катер ближе. Открывается люк, на палубу выбегают наши моряки и помогают нам перебраться. Я задерживаюсь последним – открываю единственный в катере кингстон. Вода жадно хлынула внутрь, заливая трюм. Когда она поднимается до щиколоток, хватаюсь за протянутую руку матроса и перехожу на палубу подлодки.
Последний взгляд на катер: он накреняется, вода быстро затягивает его в пучину. Затем мы скрываемся в чреве субмарины, люк с грохотом захлопывается, и вот уже наша лодка уходит в глубину, оставляя поверхность и все её опасности позади. Мы живы.
Пока длится переход обратно к Корейскому полуострову, я составляю подробный отчёт о том, какие разведывательные данные на острове Хонсю нам удалось собрать. Опираясь на них, делаю однозначный вывод: противник совершенно не готов к нашему десанту. Предпринятые им меры в виде обучения гражданских копать убежища и прятаться в них при объявлении воздушной тревоги – это всё полная ерунда. Конечно, японцы народ послушный. Если им сказать, куда бежать и что делать, станут безропотно выполнять. Но и только, да и что они ещё могут? По сути, предоставлены сами себе.
Береговая защита присутствует в виде редких катеров, патрулирующих западное побережье, и только. Ни средств ПВО, ни гарнизонов в населённых пунктах, ни передислокации воинских частей, ни даже элементарной раздачи гражданским оружия на случай вооружённого сопротивления оккупантам, – ничего этого даже близко нет. В рапорте на имя командира полка я написал о том, что военное командование Японской империи, похоже, не видит «советской угрозы» от слова совсем. Для них главный и единственный враг – только США, и мне, пока писал, даже обидно стало: то есть пиндосов они воспринимают серьёзным противником, а мы для них – мелкая помеха, с которой Квантунская армия справится?
Я даже Кейдзо спросил, благо времени на беседы во время возвращения было предостаточно:
– Почему верховное командование японскими вооружёнными силами не смотрит в нашу сторону, а только на юг, откуда ждёт американцев? Они что же, до сих пор, хоть больше сорока лет прошло после русско-японской войны, считают нас слабым противником?
