Мы дошли до моста. Дальше, как в той сказке, следовало определиться: продолжать поиски укреплений или вернуться назад, в то же место, откуда пришли. Там, зарытая в земле, лежит наша резиновая лодка с вёслами. Накачать её, и можно возвращаться к подлодке. Если погода позволит, конечно.
Кто там сказал, что у природы нет плохой погоды? Он никогда не бывал на побережье Японского моря в такие дни. А если бы ощутил на собственной шкуре, каково это, когда сильный пронизывающий ветер старается сбить с ног, а ледяные капли морской воды жалят лицо, будто пчелиный рой, то вряд ли бы так уверенно повторял эту фразу. Волны шарахаются о берег, словно в припадке бешенства, плюясь густой грязной пеной, и с каждым ударом о скалы кажется, что они жаждут смыть сушу с лица земли, стереть её, превратить в пыль под толщей воды. Тогда бы автор этих строк понял кое-что: природа бывает не просто сурова, но беспощадна.
Нам этот её характер вышел боком. Мы собрали достаточно разведывательной информации, чтобы передать своим, но застряли на вражеском острове, поскольку нереально было сесть в лодку и попробовать отойти от берега – перевернёт сразу же, даже не успеешь в утлое судёнышко забраться. Ветер бросает в лицо мокрый песок, он скрипит на зубах, забивается в рукава и воротник, проникая до самого тела, словно хочет выдавить нас из этого проклятого места. Мы знаем, что где-то неподалёку, в Хондзё, в укромном месте спрятана наша рация – с её помощью можно передать шифровку своим. Беда в том, что если мы это сделаем, нас запеленгуют.
Тот факт, что не видели оборудования, позволяющего обнаруживать вражеские радиостанции, не означает, будто его нет. Иначе бы тот же Рихард Зорге не лежал в могиле, а спокойно работал дальше на нашу разведку, и самим нам не пришлось бы переплывать море, чтобы добыть нужные сведения. Но увы – главу советской резидентуры запеленговали, а потом вычислили место, откуда шли передачи, и нагрянули.
Если с нами случится то же самое, мало не покажется. Отступать здесь особенно некуда: вдоль побережья тянутся рыбацкие деревушки и небольшие городки, где не спрячешься – все друг друга знают. Можно броситься в бушующее море, отстреливаться до последнего патрона или попытаться затеряться в лесах и горах Хонсю. Все три варианта означают провал операции.
Мы вернулись в гостевой дом, собравшись там якобы на ужин, и стали думать, как быть дальше. Комната освещалась тусклым светом керосиновой лампы, тени плясали на стенах, словно злорадствуя. Телохранители молчали – в делах тактики и стратегии они не сильны, зато мы с Кейдзо принялись обдумывать варианты. Японец, лучше знающий здешнюю природу, сразу сказал:
– Можем ждать у моря погоды день, два или даже неделю.
– Нет у нас столько времени, – ответил я, чувствуя, как глухая тревога сдавливает грудь.
– Тогда надо действовать решительно, – произнёс напарник.
– Например?
– Угоним один из тех катеров, которые видели, – сказал он, глядя прямо мне в глаза.
Все посмотрели на него удивлённо. За окном завывал ветер, а в недрах дома что-то потрескивало – казалось, сама постройка затаила дыхание, слушая наш разговор. Правда, мы старались разговаривать шёпотом.
– Согласен, дело рискованное, – продолжил Кейдзо. – Но если сделать всё внезапно, то получится. Главное – остальные катера вывести из строя, чтобы погоню не организовали.
– Ты же сам говорил, что они тихоходные, – напомнил я.
– Их скорости хватит, чтобы выйти в открытое море и добраться до места, где нас подберут, – сказал он. – Но сначала, перед началом, передадим шифровку своим.
– Нас же сразу искать начнут, – заметил я.
– Ну и что? Если получится угнать катер, это уже будет неважно. Если не получится… я сдаваться без боя не собираюсь! – уверенно произнёс он, сжав кулаки.
Мне даже показалось, что он действительно готов умереть. Хотя в Хабаровске его ждут жена и грудной ребёнок. Захотелось спросить: «Нет, ты всё-таки скажи мне, японец, в чём правда? Почему ты так стараешься ради советской стороны, действуя, по сути, во вред своему государству?» Но зачем? Он как-то уже ответил, правда коротенько. Мол, мне с этой Японией не по пути.
Да, я бы для пущей аргументации мог ему рассказать, во что его страна превратится лет через восемьдесят. Как семейные ценности окажутся растоптаны, и по улицам городов станут ходить взрослые мужики, переодетые в маленьких девочек. Как грязные картинки и прочее дерьмо сомнительного содержания заполнят прилавки магазинов, а хентай будут читать в метро или автобусе, никого не стесняясь. Но что толку? Кейдзо уже сделал свой выбор. Как и мы. Теперь оставалось лишь двигаться вперёд, в ночь, в шторм, в неизвестность.
Увы, этого я рассказать Кейдзо не могу. Потому обсуждаем дальнейший план и вместе со шпионом составляем шифровку для командования. Пока мы тут, пусть спокойно в ускоренном темпе готовятся к высадке: большая часть оборонительных рубежей готовится встречать американцев на другом конце страны.
