– Долго кататься будем, как думаешь? – тихо спросил он, не поворачивая головы.
Я только пожал плечами. Узнаем, когда привезут.
Сколько времени прошло с момента посадки, сказать было трудно. Темнота за окнами скрывала пейзаж, а сам автобус шёл без резких поворотов и остановок, словно двигался по идеально ровной дороге. В других обстоятельствах я бы наверняка задремал, но спать больше не хотелось совершенно. Наоборот, организм жаждал кипучей деятельности.
Я задумался, чтобы скоротать время пути: куда же всё-таки везут? Селивановский заранее предупредил нас только о встрече с Верховным Главнокомандующим и его заместителем. Но когда это случится – тайна за семью печатями. А пока что нас, похоже, везут в какое-то место, где можно прийти в себя. Тоже правильно. Сутки в самолёте со скудным пайком превратили нас в измождённых теней. Тело ныло, плечи затекли, желудок требовал нормальной пищи, а глаза слезились от усталости. Впрочем, жаловаться было некому. Да и какой в этом смысл?
Главное – пережить этот путь. А дальше видно будет. Мне в шутку показалось, что скоро мы все вместе окажемся в подвале самого знаменитого здания на Лубянской площади. Того самого, перед которым в 1958 году, аккурат перед новым годом, торжественно откроют памятник основателю ВЧК Феликсу Дзержинскому. А в безумном августе 1991-го снесут. Но неужели всё-таки мы окажемся в повале?
Я уж хотел было спросить одного из бойцов, сидящих с нами в салоне, да что толку? Он даже если и знает, то не скажет.
Автобус остановился, внутрь заглянул незнакомый майор госбезопасности. Приказал всем выйти. Мы выбрались наружу, и я жадно стал тянуть холодный влажный воздух. На аэродроме не успел продышаться – сразу в машину завели. Теперь мы впятером стояли и оглядывались, пытаясь понять, где оказались. Но не вышло: с четырёх сторон окружали высокие стены. «На тюрьму не похоже, скорее, какое-то административное здание, что ли?» – предположил я.
– Следуйте за мной, – сказал майор, и мы двинулись по внутреннему двору ко входу. Прошли по коридору, поднялись по лестнице на третий этаж. Снова длинный коридор, на дверях цифры. Из этого я сделал вывод: вроде как гостиница. Когда передо мной открыли одну из дверей и сказали заходить и располагаться, я понял, что предположение оказалось верным.
Добролюбова отвели дальше, потом, видимо, и американцев где-то поселят. Я наблюдал за ними из дверного проёма, а рядом с ним расположился автоматчик. Видимо, чтобы мне в голову не пришло сигануть отсюда. Стало смешно. Мне, чтобы вырубить этого крепыша, не потребуется и двух секунд. Но зачем тогда? Я мог бы запросто слинять ещё там, в тайге, забрать ценности и устроить себе прекрасную жизнь до смертного часа в глубокой старости где-нибудь на Мальдивах.
Я зашёл в номер. Одноместный, кровать у стены, письменный стол с карболитовой лампой, тумбочка, платяной шкаф. Раскрыл его, заглянул: внутри три вафельных полотенца. Прошёл в совмещённый санузел. Там помазок, бритва, коробочка зубного порошка и щётка, кусок запакованного в бумагу мыла, даже рулон туалетной бумаги обнаружился. «Ну, сервис!» – подумал я иронично и, скинув с себя всю одежду, принялся приводить лицо и остальное тело в порядок.
Потом вышел, вымытый и гладко выбритый, причёсанный и посвежевший. Сразу жутко захотелось горячего борща со сметаной и горбушкой ржаного хлеба. Как подумал, аж скулы свело. В дверь постучали. Я обернул торс полотенцем, открыл дверь. Снаружи стоял солдат, но без оружия. В одной руке – стопка вещей, в другой – новенькие хромовые (офицерские, между прочим) сапоги, надраенные до блеска.
– Велено передать, чтобы вы переоделись, товарищ старшина. Скоро за вами придут, – сказал рядовой.
– Хорошо, спасибо, – ответил я. Закрыл дверь и оделся. Подошёл к зеркалу в шкафу. Осмотрел себя со всех сторон. Хорош, чертяка! Прямо сейчас хоть на парад на Красной площади. Запросто могу быть знаменосцем. Ходить строем, «тянуть носочек» в училище очень хорошо научили.
Прошло десять минут, – я засёк по наручным часам, которые по-прежнему, хоть и немало выпало на их долю, тикали, – в номер постучали. Я подошёл к двери, открыл.
– Товарищ старшина, следуйте за мной, – сказал всё тот же незнакомый майор.
Я вышел в коридор. Кроме нас двоих и автоматчиков, расставленных около дверей, больше никого.
– А как же лейтенант Добролюбов? Американцы? – спросил я.
– Приказано отвезти только вас.
– Куда?
На мой вопрос майор госбезопасности не ответил. Он пошёл вперёд, я последовал за ним, и вскоре мы снова оказались во дворе здания. Только теперь там стоял не автобус неизвестной марки, а ГАЗ-М1, он же легендарная «Эмка». Офицер указал мне место сзади, сам сел рядом с водителем. Слева от меня, быстро протопав по асфальту сапогами, разместился тот автоматчик, что у двери номера стоял. Ну, куда ж без личного телохранителя!
