— Товарищ полковник! Сюда! — из окопа метрах в десяти левее показалась чья-то голова в офицерской фуражке. Грушевой, пригибаясь к земле, побежал туда. Давалось это ему с трудом — сказывалось недавнее ранение. Охрана, взяв полковника в полукольцо и поводя автоматами во все стороны, сопроводила.
Я тоже побежал за ними. Охранять машину можно, не нарываясь на пули, а обзор хороший — тачка как на ладони.
Офицер, который подзывал Грушевого, оказался командиром 409-й пулемётного батальона капитаном Сергеем Антоновичем Бульбой. Так он представился полковнику. Доложил, что его подразделение пробилось между флангами Дадинцзыского и Цзомутайского узлов сопротивления, начало штурм городка Эрженбай.
— У японцев тут опорный пункт в составе одиннадцати дотов и дзотов. Большинство встроены в фанзы. Хитрые, заразы: замазали бетон слоем глины, поэтому отличить дом жилой от такого, в котором есть огневая точка, трудно даже с близкого расстояния, — рассказал капитан. — Город окружает сплошной противотанковый ров и проволочные заграждения. Пулемётные роты капитана Облезина и старшего лейтенанта Трошкина ворвались в Эрженбай с севера и юга. При поддержке миномётчиков завязали уличный бой. Нам очень нужна помощь артиллерии, товарищ полковник, — закончил капитан. — Одними гранатами этих сволочей не выбить.
— Принял, — коротко ответил Грушевой. — Лейтенант! Связь! — скомандовал он. Тот офицер, которого привёз Никифор, быстро приблизился. За ним шёл крупный боец с тяжёлой коробкой рации на спине. Они установили аппаратуру на ящик, наладили её за несколько минут. Полковник связался с одним из командиров батарей и стал отдавать приказы.
Мы с Пивченко отошли в сторонку, чтобы не мешать. Никифор сел, разгладил свои густые пшеничные усы. Достал кисет с махоркой, принялся неспешно сворачивать самокрутку. Потом закурил, пуская густые клубы — мне стоило один раз дыхнуть, как закашлялся.
— Что ты такое куришь, Никифор? — спросил, утирая слёзы от едкого дыма.
— Самосад, — усмехнулся казак. — Жинка прислала. Наш, кубанский. Такого нигде больше нет.
«Вот же невозмутимая личность, — подумал я. — Рядом бой идёт, все на нервах, а этому хоть бы хны».
— Видал я, кто шины тебе попортил, — вдруг сказал Никифор.
— Говори!
— Да ясно всё, как божий день, — усмехнулся он.
— Неужто Лепёхин? — изумился я.
— Ну станет он сам-то руки марать, — ответил казак. — Женька это, ординарец его.
— Невелика птица лейтенант, чтобы ординарцем обзаводиться. Откуда у него такая роскошь?
— Так при штабе Женька ошивается. Числится там писарем. Вот Лепёхин его под своё крыло и взял. Шестерит на него рядовой Садым.
— Садым? Что за фамилия такая странная.
— Так он наш, с Кубани.
— Тоже казак?
Прежде чем ответить, Никифор смачно сплюнул на дно окопа, потом медленно вытер усы платочком, сложил его в галифе.
— Какой он казак? Кизяк! Пакость… — и добавил ещё парочку матерных прилагательных.
— То есть ты сам видел, как он на моем виллисе шины пропорол?
Пивченко коротко кивнул. Не любитель он много говорить, больше молчать предпочитает. Мне же стало вдруг понятно другое: Лепёхин, гад такой, чистеньким решил остаться. Подставил своего ординарца, и мне теперь с кого спросить? С лейтёхи не могу — устав не позволяет, чтобы старшина офицеру морду чистил. А Садыма трогать смысла нет — он лишь исполнял приказ. «Вот же паскудство какое!» — подумал в расстроенных чувствах.
Ясно, из-за чего Лепёхин мне пакостит. Зиночку забыть не может, вот и бесится, что не его выбрала. Ну, и как теперь на этого упыря хитрожопого управу найти? Клин клином вышибают? Подляну ему устроить? Не так я воспитан, к тому же прекрасно знаю, что такое честь офицера. Десантник руки марать не станет, ударяя в спину.
«Ладно, придумаю что-нибудь», — решил и поблагодарил Никифора за информацию. Тот кивнул коротко и продолжил дымить своим кубанским самосадом.
Обстановка между тем на передовой лучше не становилась. Штурмовые отряды застопорились перед японскими укреплениями. Неподалёку от нас расположились миномётчики и били по врагу, но что такое мина, даже выпущенная из батальонного миномёта калибра 82 миллиметра, против толстых бетонных стен? К тому же арматуры противник тоже не пожалел. Есть и другая особенность, — вспомнилось из времени учёбы. Города в Китае исстари обносились толстыми глинобитными стенами, а это — дополнительное усиление.
Нет, тут явно нужен калибр побольше.
Вскоре мы узнали, что следом за нами прибыли три батареи 76-мм орудий. Они заняли позиции и открыли по выявленным опорникам огонь. Сразу стало веселее: мы издалека наблюдали, осколочно-фугасные снаряды начали прошибать укрепления. Правда, для этого пушкарям приходилось стараться бить кучно. Но дело пошло намного быстрее.
