При приближении «Боинга» к Камчатке на перехват были подняты истребители Су‐15ТМ 865‐го истребительного авиаполка с аэродрома Елизово. Командование ПВО полагало, что это не пассажирский «Боинг», а самолет-разведчик. Но истребители не успели перехватить «Боинг», который покинул воздушное пространство СССР, продолжив полет над международными водами Охотского моря, и вернулись на базу. При подлете к Сахалину «Боинг» был обнаружен радиолокационной станцией. В 17:42, когда авиалайнер обогнул мыс Терпения, на перехват с аэродрома Смирных был поднят истребитель МиГ‐23МЛ, а в 17:54 – истребитель Су‐15 с аэродрома Сокол. В 18:02 «Боинг» повторно вошел в воздушное пространство СССР над Сахалином. Истребитель-перехватчик Су‐15 пилота 1‐го класса майора Геннадия Осиповича догнал корейский лайнер и некоторое время сопровождал его. Он увидел габаритные огни лайнера на удалении в 30 километров. Также были заметны два ряда светящихся иллюминаторов, которые отсутствуют у разведывательных самолетов. Да и с американским самолетом-разведчиком RC‐135 спутать пассажирский «Боинг»-747 было довольно сложно. Разведчик создавался на основе «Боинг»-737 и был четырехмоторный, а не двухмоторный. Осипович утвердительно ответил на вопрос наземного оператора о том, горят ли у нарушителя мигалки (габаритные огни). Это свидетельствовало, что в советском воздушном пространстве находится не разведывательный, а пассажирский или транспортный самолет. Осиповичу было приказано принудить самолет к посадке. Он вышел на одну высоту с «Боингом» и начал мигать бортовыми огнями – сигнал, что надо посадить самолет. Но реакции не было, и Осипович дал предупредительный залп из пушки, а затем еще три очереди по встречному курсу на упреждение. Но на «Боинге» это не заметили. И немудрено. Как признался позднее сам Осипович, предупредительные выстрелы были сделаны бронебойными снарядами, поскольку трассирующих выстрелов в боекомплекте просто не было. Таким образом, пилоты «Боинга» не могли увидеть выстрелы и услышать – тоже, поскольку их заглушали работающие двигатели. Пилот истребителя не пытался связаться с экипажем «Боинга», так как его радиостанция не была настроена на частоту связи гражданской авиации. Тогда командир 40‐й истребительной авиационной дивизии генерал-майор Анатолий Корнуков (впоследствии он дослужился до генерала армии и никак наказан не был) приказал уничтожить лайнер. Впоследствии он утверждал, что принял это решение самостоятельно и что был уверен, что полет «Боинга» был провокацией со стороны США, рассчитанной на выявление слабых мест советской ПВО и на ухудшение советско-американских отношений. Никаких доказательств этому обнаружено не было. Судя по опубликованным текстам переговоров советских пилотов с командованием и командиров разных уровней, переданных Россией в ИКАО в 1993 году, Корнуков отнюдь не самостоятельно принял решение о перехвате «Боинга». В 17.53 он обратился к командующему войсками ПВО Дальневосточного военного округа (ДВО) генерал-майору авиации Валерию Каменскому с вопросом: «…просто уничтожить [его], даже если он находится над нейтральными водами? Есть ли приказ уничтожить его над нейтральными водами? Ну да ладно».
В 18.14 их диалог продолжился: «Корнуков (Каменскому): “Товарищ генерал, доброе утро. Докладываю обстановку. Цель 60–65 находится над заливом Терпения [Восточное побережье Сахалина]… в 30 километрах от государственной границы. Боец из ‘Сокола’ находится в 6 километрах от нее. Цель зафиксирована, был отдан приказ привести в действие оружие. Цель не реагирует на идентификацию. Он не может идентифицировать ее визуально, потому что все еще темно, но он по-прежнему фиксирует ее.
Каменский: “Мы должны выяснить, может быть, это какой-нибудь гражданский самолет или бог знает кто еще”.
Корнуков: “Какой гражданский? [Он] пролетел над Камчаткой! Он [прилетел] со стороны океана без опознавательных знаков. Я отдаю приказ атаковать, если он пересечет государственную границу”».
И уже после того как «Боинг» был сбит, в 18.45, вновь произошел диалог Корнукова и Каменского: «Повторите, я вас сейчас плохо слышу. – Он отдал приказ, алло, алло, алло. – Да, да. – Иван Моисеевич отдал приказ. Третьяк (командующий ДВО, генерал армии. – Б.С.). – Вас понял, понял. – Оружие было применено по его приказу».[169]
