В 1982 году вышла книга «Лад. Очерки о народной эстетике» одного из видных представителей «деревенской прозы» вологодского писателя Василия Белова. Он рассказывает о традиционной деревенской культуре, народном фольклоре, быте и художественных промыслах Вологодской, Архангельской и Кировской областей. Литературный критик Александр Журов так характеризует книгу «Лад»: «Очерки о народной эстетике не привязаны к какой-либо исторической эпохе. Время словно сливается с пространством и оборачивается вечностью. По своей форме эта книга представляет собой глоссарий, своеобразный путеводитель по вселенной народной жизни. Формальная энциклопедичность выражает притязание полноты, исчерпанности, законченности. При этом внутри “энциклопедии” Белов воспроизводит цикличность народной жизни: содержательно одни эпизоды книги как бы повторяют другие, но на новом уровне и с другой стороны. Время в этой книге обретает мифологический характер. Белов почти не дает ссылок на конкретную историческую эпоху… Мир, который он описывает, не просто существовал когда-то, он существует всегда, здесь и сейчас».[208] Для писателя традиционная деревня Русского Севера оставалась идеалом, Ладом и, как он считал, сохранялась вплоть до начала XX века, когда постепенно вынуждена была отступить под натиском Разлада, современной городской цивилизации, и потрясениями революции, с ее красным террором, раскулачиванием и насильственной коллективизацией. Последующую перестройку и крах СССР Белов воспринял как крайнюю степень Разлада, что отразилось в его последующих произведениях.
В 1982 году была опубликована на белорусском языке, а в 1984 году – в авторском переводе на русский язык повесть белорусского писателя, одного из наиболее видных представителей военной прозы Василя Быкова «Знак беды». Эта повесть – о страшной трагедии войны на примере жителей оккупированного немцами в 1941 году маленького белорусского хутора Яхимовщина. Уже немолодая белорусская женщина Степанида сознает, что найти какой-то способ сосуществовать с оккупантами не удастся, и решает отомстить им за все, взорвав упавшей в огород и невзорвавшейся авиабомбой только что отремонтированный мост. Она перепрятывает бомбу, но не успевает совершить задуманное. Окруженная полицаями, она поджигает хату вместе с собой. Полицаи, думая, что в хате бомба, не решаются тушить пожар, и хутор полностью сгорает. А бомбы они так и не находят. Заключительные слова повести звучат пророчески: «Но бомба дожидалась своего часа»[209].
В повести Быкова много внимания уделено довоенным годам, в том числе коллективизации. Писатель показал ее разрушительное влияние на белорусскую деревню. А еще в повести Быкова активисты коллективизации потом оказались среди наиболее рьяно служивших немцам полицаев. Единственное историческое лицо в повести – Александр Червяков, председатель ЦИК Белоруссии. Он застрелился 16 июня 1937 года, предчувствуя неминуемый арест и гибель. В повести Александр Григорьевич приезжает на хутор, чтобы лично вручить Степаниде почетную грамоту. Увидев нищету и услышав, что у нее нет денег даже купить молоко и лекарства больному ребенку, так как еще не уплатила недоимку в колхоз, дает Степаниде червонец и говорит, что возвращать этот долг не обязательно. А его пожелание на прощанье богатой жизни хозяевам звучит фальшиво и всерьез не воспринимается ни Степанидой, ни ее мужем Петроком, ни самим Червяковым.
Быков уже в начале 80‐х годов понимал, что народу не ужиться с существующей Советской властью, как он не ужился с немецкими оккупантами. Показывая неприглядную реальность коллективизации, Быков давал понять, что заложенная десятилетиями коммунистической власти бомба скоро рванет, в том числе и в национальном вопросе. В мемуарах, законченных незадолго до смерти, Василь Владимирович писал о «Знаке беды»: «Повесть свою писал последовательно, кроме вставного сюжетного куска, который оказался словно бы ядром ореха, – его я сделал позднее. Ядро это было очень важно для развития темы, ибо именно оно как раз и несло в себе главный идейный знак – знак национальной беды. Мало было коллективизации, так еще и оккупация. Это и предопределило жизнь и судьбу реликтовых хуторян Степаниды и Петрока. Степанида инстинктивно чувствовала, откуда все время подступает к ним беда, – то был мост. Она очень хотела его уничтожить, чтобы окончательно обособиться, отъединиться от мира и его напастей. Это для хуторян-белорусов было важнее всего. Однако осуществить свое желание никогда и никому не удавалось, несмотря на многочисленные попытки. Бомба Степаниды предназначалась для другого».[210] Неслучайно в конце 80‐х годов Василь Быков стал одним из самых твердых сторонников белорусской независимости и одним из лидеров Белорусского народного фронта.
