– Я схожу с ума, – застонала она. – Лерыч, я безумно боюсь. Я боюсь открывать глаза, чтобы не видеть этот огонь. Я боюсь двигаться по дому. Я боюсь за детей, за тебя, за себя. У меня внутри огромная ледяная сосулька страха. Мне холодно… А, может, я уже умираю? Вдруг, это пришла смерть?
– Ну, ты нафантазировала, – прижал ее к себе Валерий. – У тебя легкий нервный срыв, а ты вообразила ни весть что. Сейчас валерьянка подействует, все пройдет. Давай вместе твою сосульку топить будем. Найдем врачей, целителей…
– Ничего не знаю. Ничего сказать тебе не могу, – раскачиваясь из стороны в сторону, бубнила Светлана.
– Пойдем-ка лучше спать. Я тебя к себе прижму и согрею, – предложил Валерий.
– Пойдем, – равнодушно согласилась Светлана. Она поднялась, но тут же с пронзительным криком упала на стул.
– Что? – не на шутку перепугался Валерий.
– Ноги, – подняв на мужа полные ужаса глаза, прошептала Светлана. – У меня ноги отнялись.
– Ну, так уж и отнялись, – попытался пошутить Валерий. Он опустился на колени и начал растирать ступни, голени, колени жены. Она никак не реагировала.
– Я ничего не чувствую. Ничего.
Валерий понял, что со Светланой действительно творится что-то неладное.
– Сейчас что-нибудь придумаем, – опустив голову, проговорил он как можно нежнее. Хотя мыслей не было, а был панический страх. Валерий приказал себе не раскисать, а искать выход, который должен быть всегда.
– Отнеси меня в кровать, – попросила Светлана. – Может, я там и вправду отогреюсь. Сосульки ведь боятся тепла. И моя тоже растает.
Валерий легко поднял жену на руки и отнес в спальню. Он заботливо накрыл ее одеялом и, поцеловав в лоб, лег рядом.
– Если что, толкай.
– Хорошо, – отозвалась Светлана откуда-то издалека.
Римма с Зинкой быстро шли к дому бабки Матрены. Обе сосредоточенно молчали. Зинка злилась на то, что не все смогла высказать бабе Лиде. Злилась, что отдала водку отцу, хотя собиралась вылить ее в унитаз. Злилась на себя из-за того, что ей ужасно хотелось курить, а сигареты она взять не успела. Она так была поглощена своей злобой, что даже столкнулась с Колькой, который вырос точно из-под земли, преградив ей дорогу.
– Ой, дай пройти, пусти, – толкнула она его.
А он взял ее за руку и галантно проговорил:
– Добрый день, Зинаида. Добрый день, Римма Эдуардовна.
– Здравствуйте, – улыбнулась ему в ответ Римма.
– Позвольте мне попросить прощение за вчерашний инцидент, – приложив руку к груди и склонив голову, сказал Колька. Улыбка моментально исчезла с лица Риммы.
– Так это вы? – губы ее побелели от злости. – Как вы посмели замыслить насилие? Или для вас слова честь, достоинство, целомудрие – пустые и никчемные?
– Простите, простите, – сложив руки домиком, как для молитвы, простонал Колька. – Римма Эдуардовна, Зиночка, простите. Я готов на коленях молить вас о прощении. – Он опустился на колени, продолжая держать руки домиком. – Я, как честный человек, готов жениться хоть сейчас.
– На ком? – удивилась Римма.
– На вашей дочери. Можете считать, что я делаю Зиночке предложение при свидетелях. Зиночка, будьте моей женой, – он протянул к ней обе руки.
Зинка расхохоталась, оттолкнув его руки.
– Мам, он рехнулся.
– Встаньте, молодой человек, – проговорила Римма.
– Ни за что, пока вы не дадите согласия на наш брак.
– Вам очень долго придется ждать моего согласия, – ухмыльнулась Римма. – Зиночке всего пятнадцать лет…
– Что? – Колька уронил руки. – Нет, вы шутите…
– Полноте, зачем мне так шутить, – спокойно ответила Римма. – Вы делаете девушке предложение, а сами даже не знаете о ней ничего. Это о многом говорит.
– Колька, а ведь мы тебя в милицию можем сдать за попытку…
– Зинаида, – грозно глянула на нее Римма. – Встаньте, молодой человек. Вы совершили отвратительный поступок. Вас должна теперь совесть замучить. Я не буду судить вас, не стану оправдывать Зинаиду, над нами есть Судья, который все знает лучше. Воздаяние каждый получит свое. Очень надеюсь, что вы сделаете правильные выводы. Прощайте, – Римма повернулась, чтобы уйти. Колька тронул ее за руку и еще раз сказал:
– Простите, простите меня, Римма Эдуардовна, – Римма улыбнулась краешками губ и медленно пошла прочь. – Зиночка, умоляю, прости. Я не знал, не ожидал, что все примет такой оборот. Я буду ждать, когда ты вырастешь, чтобы жениться на тебе.
– Зачем ты мне нужен? – оттолкнула его Зинка. – Вокруг столько ребят классных. А если взять в масштабах земного шара, то процент претендентов на мое сердце еще больше возрастет. Так что ты, Колька, не рассчитывай ни на что. Разве, – Зинка придвинулась к нему вплотную, чтобы мама не могла услышать, – сигарету дай. Только не ту мерзкую, от которой меня рвало все утро, а нормальную.
– За поцелуй, – прижав ее к себе, прошептал в ответ Колька. Зинка недовольно сморщилась.
А потом сама быстро поцеловала его в губы. Колька достал из пачки сигарету и протянул Зинке. Она спрятала ее в вырез платья и, показав Кольке язык, поспешила догонять маму.
– Зиночка, до вечера, – крикнул Колька ей вслед.
– Болван, – тихо проговорила Зинка, догнав Римму. – Навязался на нашу голову.
