– Не бойся, – прервала ее крик Матрена. – Иди сюда. Тебе больше нечего бояться, ты справилась.
Римма подтолкнула дочь вперед. Зинка медленно пошла к дому, отмечая про себя, что место ей совсем незнакомо, будто все происходило с ней совсем не здесь, а где-то на другой поляне или в другом временном промежутке…
Домик Матрены не был похож на дряхлую избушку, а был весьма милым и напоминал сказочный теремок, в котором живут дружно лягушка-квакушка, мышка-норушка, заяц-побегаец и даже медведь. Перед домом стоял большой стол, покрытый ослепительно белой ажурной скатертью с причудливым узором. Зинка провела ладонью по узорным завиткам.
– Какая красота. Наверное, скатерть плел гигантский паук, больно уж она нежная. А чашечки, словно из яичной скорлупы.
– Чашечки из скорлупы. А скатерть ткачи ткали для моих родителей, – равнодушно проговорила Матрена.
Зинка глянула на нее и замерла.
– Вы же не старуха вовсе. Вы красавица! Да вам лет меньше, чем нашей бабушке. Конечно, меньше. А все говорят, что вам больше ста, что вы…
– Я знаю, – не моргнув глазом, сказала Матрена, усаживаясь во главе стола.
– А вам одной в лесу не страшно? – не унималась Зинка.
– Мне бояться некого и нечего, – прищурилась Матрена. – А вот тебе есть, кого бояться. Зинка поперхнулась чаем. Римма начала усердно стучать дочь по спине. А Матрена, медленно выговаривая каждое слово, продолжила:
– Запомни, Зинаида, каждая новая сигарета оживит гиганта, придаст ему такую силу, которую одолеть ты уже не сможешь. Ты не победишь его больше, а сама станешь похожей на него, превратившись в толстую, покрытую мерзкой слизью жабу…
Словно подтверждая ее слова, на стол прыгнула непонятно откуда огромная жаба – жабища.
– Нет! – завизжала пронзительно Зинка, выскочив пулей из-за стола.
– Зина, да что с тобой? – удивилась Римма.
– Поняла? – грозно спросила Матрена. А жабища трижды квакнула.
– Да, да, да! – поспешно выпалила Зинка. – Я…э то, я… больше не буду. Честно не буду. Я…
– Иди, – перебила ее Матрена. – Подожди мать у реки.
Зинка повернулась и быстро пошла к реке. А Римма, мило улыбнувшись Матрене, продолжила пить чай, сладко пахнущий сибирскими травами. Она ничего не видела, кроме тонких чашечек на необыкновенной кружевной скатерти. Римма рассматривала замысловатый рисунок, улетая далеко, далеко, туда, где сбываются мечты.
– Что такое счастье? – спросила Римму маленькая птичка, замерев у нее над головой.
– Ах, счастье не опишешь. Оно как дым, как туман, как то, что нельзя потрогать руками. Запрещено трогать, потому что, если ты протянешь к нему руки, оно непременно исчезнет. Непременно… – задумчиво проговорила Римма.
– Но все вы непременно желаете быть счастливыми, не умея понять, не умея объяснить того, чего желаете. Возможно, поэтому вы не можете до конца оценить свое счастье тогда, когда вы им владеете, когда вы по-настоящему счастливы. Осознание счастья приходит к вам значительно позже, когда вы его потеряли, утратили безвозвратно.
– Да, да, все верно. «Что имеем, не храним, потерявши, плачем», – согласилась Римма.
– Горькими слезами плачут те, кто ничего не ценит. Поэтому ты, Римма, цени каждый миг. Запомни, каждый миг, – пропела птичка.
– Непременно буду, – пообещала Римма.
– Запомни, каждый миг твоей жизни – это счастье, которое ускользнет сквозь пальцы, если ты не будешь ценить его. Возьми вот это, – Римма увидела на столе прямо перед собой небольшую серебряную коробочку. – Завари эту траву для Сергея. Иди. Пора…
Римма поднялась и медленно пошла туда, где ждала ее Зинаида. Домой они шли молча, размышляя каждая о своем. Зинке совсем не хотелось видеть мерзкое существо, а уж превратиться в жабищу, тем более.
А Римма пыталась ответить на вопрос: что же такое счастье? Но никак не могла объяснить даже самой себе, что же это такое. Римма прижимала к груди серебряную коробочку, пахнущую какими-то чужими ароматами, и повторяла:
– Счастье – это когда тебя понимают… когда понимают и ценят…
Вернувшись домой, Тамара с удивлением обнаружила, что провела у Матрены целых три месяца. Три месяца она не думала ни о чем. Зато теперь снежным обвалом свалились на нее заботы. Надо было объяснить всем, откуда взялся ребенок. Надо было оформить необходимые документы и бумаги. И еще нужно было раздобыть денег на жизнь. Тамара съежилась от того, что невзгоды окружили ее плотным кольцом, устроили на нее охоту. Ей показалось, что она слышит крики «Ату!» и дикое улюлюканье. Но не ищет спасения, а бежит в ловушку, потому что не может ничего изменить.
– Господи! Дай мне сил! – упав на колени, зарыдала Тамара.
Именно в этот момент раздался звонок в дверь. Тамара вскочила, вытерла слезы и пошла открывать. На пороге стояла Милка и улыбалась во весь рот.
– Тетечка Тамарочка, здравствуйте! Простите, что мы вас долго не навещали. Я вам тут пирожков принесла, мама велела.
– Проходи, Людмилка, – заулыбалась ей в ответ Тамара. – Я не сержусь на вас. Да меня и не было здесь…
В соседней комнате заплакала Даша.
– Ой, ребенок плачет… – сказала Милка растерянно. – Ваш?
– Да, это моя Дарья проснулась.
– Дарья?
