– Я сказала, привыкнете, – мило улыбнувшись, повторила дама.
Саша показалось, что она говорит с ним, как с душевнобольным. Ему почему-то вспомнилась фраза из какого-то фильма, что в соседней палате лежит Наполеон. И что лечат здесь всех. Но лечится Саше совершенно не хотелось, тем более, что он был совершенно здоров. Ему было противно от того, что приходилось выслушивать эту разнаряженную даму. Неприятно было чувствовать себя подопытным кроликом.
– Где мои друзья? – грозно спросил Саша. А дама даже не посмотрела в его сторону. – Где мои друзья? – закричал Саша. – Что вы со своим Ротом – Бергом с ними сделали?
– Ай, как некрасиво коверкать имена. Вас разве не учили, что старших надо уважать? – загремел откуда-то сверху мужской бас.
Саша поднял голову. На верхней площадке ступенек стоял могучий мужчина. Одет он тоже был весьма необычно. Саша подумал, что этому гиганту совсем не идет его имя. Что он скорее должен носить имя Громобой или Громовержец, или, на худой конец, Титан, но только не Ротоберг, да еще и Анжелович. На ангела он совсем не похож. Скорее он похож на демона. В его облике было сосредоточено все плохое, все злое и черное. Саша невольно вжал голову в плечи. Такого неприятного человека ему еще никогда не приходилось видеть. Столько негатива, исходящего от человека, он не чувствовал никогда прежде.
– Скверно, очень скверно, – басил гигант, медленно спускаясь по лестнице.
– Пардон-с, – пробубнил Саша, попятившись.
– Похвально, – слегка смягчился Ротоберг. – Аделаида Сентиментовна, зовите Катрину.
Дама слегка присела в полупоклоне и хлопнула в ладоши три раза. В залу вбежала босоногая Екатерина. В своем льняном платьице она совсем не вписывалась во всю эту помпезную обстановку восемнадцатого века. Екатерина была здесь ненужной, чужой, так же, как и Саша.
– Катрина, ты все сделала, как я велел? – загремел Ротоберг.
– Да, – еле шевельнула она губами и склонила голову.
– Хорошо. Ступай, – приказал Ротоберг, протянув ей огромную руку, унизанную перстнями.
Катя припала к его руке на долю секунды и легкой бабочкой выпорхнула из залы.
– Мы у вас в плену? – спросил Саша, глядя прямо в черные глаза Ротоберга.
– Что есть плен, а что – свобода? – ответил он вопросом на вопрос.
– Мы были свободны, когда делали все, что нам хотелось! Мы жили вместе со своими близкими. Мы знали, что река выходит из берегов только ранней весной, а не гоняется за людьми, как гончий пес. Мы попали сюда против своей воли. Мы должны были пройти последний порог и вернуться домой. А вместо этого мы попали сюда к вам. Я не знаю, что это: злой рок или еще что-то. Может, вы мне сможете объяснить, если, конечно, знаете все сами.
– Я, конечно, что-то знаю, – улыбнулся Ротоберг.
Но у Саши от этой улыбки волосы встали дыбом. Он начал понимать, что тайн будет больше, чем он мог предположить. А вот отвечать на возрастающие вопросы никто не станет.
Саша вспомнил мамины наставления:
– Сынок, если ты будешь внимательным человеком, то обязательно услышишь то, что хочешь узнать. Запомни, очень часто в вопросе уже скрыт ответ или подсказка, которая может тебе помочь. Поэтому слушай, смотри, запоминай! И не спеши перебивать собеседника, дай ему выговориться. Молчи до тех пор. Пока тебя не попросят говорить… Никогда не рассказывай всего, что ты знаешь… Помни: никакой новой информации… Будь внимателен к незнакомцам…
– Аделаида, распорядитесь насчет обеда, – приказал Ротоберг.
Дама трижды хлопнула в ладоши. В залу въехал стол, сервированный серебряной посудой. Хозяин пригласил всех к столу. Когда все уселись, слуги внесли разные кушанья. Саша сглотнул слюну, ощутив, что страшно голоден. Но прикасаться к еде не стал, ждал, когда хозяева начнут трапезу. К нему подошла курносая служанка и предложила вымыть руки в серебряном тазике. Руки вымыли все, сидящие за столом. И лишь после этого хозяин позволил вкушать пишу. Ели долго, но при этом никто не проронил ни слова. Саша ничего не узнал об этих людях, не задал им ни один из множества вопросов, мучивших его…
Зима выдалась на редкость снежной. Деревья, укутанные в белые пушистые шали, по утрам были серебряными, а вечером огненно-красный закат красил их своими красками, превращая в розовые леденцы. Мила любовалась тайгой из своего окна. Любовалась и ждала с замиранием сердца, что вновь появятся снежные горы. Она была уверена, что в Новогоднюю ночь горы будут непременно. Но они не появились. Напрасно Мила просидела у окна, до рези в глазах всматриваясь во тьму.
– Почему вас нет? – вздыхала она. – Как мне жаль, что я вас больше не увижу. Не зажмурю глаза от вашего сияния. Но я все равно буду ждать, что вы появитесь. Мы же с Игорем уже целую кипу вырезок набрали про все непонятное, неразгаданное, непознанное. Вот только для нас там ничего интересного не оказалось…
– Милка, смотри, что я нашел! – Игорь потянул ей очередную вырезку из газеты. – Здесь дается объяснение двух светил. Читай.
