– Видение двух светил объясняется тем, что изредка ледяные кристаллы, составляющие облака, располагаются так, что отдельные участки солнечного диска светятся ярче, образуя паргелии («пара» – возле, «Гелиос» – солнце) – ложные солнца, – прочитала Мила. – Хорошее объяснение. Но мы видели луну и солнце, а не два солнца. И потом эти паргелии превратились в лица! А про такие превращения здесь ничего не сказано, мой дорогой Игоречек.
– Не сказано, верно. Но я думаю, что мы видели миражи, которые могли возникнуть вследствие рефракции. А она, в свою очередь, появляется из-за неоднородности земной атмосферы, – сказал Игорь. – Получается это тогда, когда под слоем холодного воздуха оказывается более теплый воздух, который и усиливает рефракцию. Лучи света описывают полукруг или дугу и возвращаются обратно, но не туда же, а за сотни километров от своего источника. Я читал, что с Лазурного берега во Франции можно увидеть горы острова Корсика, а до него более двухсот километров. Часто перед бурей на море появляются миражи кораблей. А в 1815 году жители города Вервье увидели в небе битву при Ватерлоо. Расстояние между Ватерлоо и Вервье составляет сто пять километров! – Игорь поднял вверх палец.
– Милый, господин профессор, – снисходительно проговорила Мила. – Вы забыли, что лица в нашем случае появились потом на фотографиях. В небе мы никаких лиц не наблюдали. И еще, наши лица почему-то сгорели, хотя изменений температуры не было. Попытайтесь мне объяснить эти факты с научной точки зрения.
– Сдаюсь, – сказал Игорь. – В нашем случае вопросов больше, чем ответов. Буду искать ответы, – улыбнулся. – Знаешь, Милка, я подумываю заняться этой проблемой очень серьезно. Ты станешь уфологом, а – я исследователем непознанного.
– Я вот насчет уфолога что-то засомневалась, – сказала Мила.
– Почему? – удивился Игорь.
– Уфология наука, конечно, интересная. Чудеса ведь всегда рядом с нами. За реальным, материальным миром таится мир иной, нереальный, непознанный. С привычным всегда соседствует что-то непонятное. Но боюсь, мне наскучит заниматься такими исследованиями. Я ведь реалистка. А у тебя получится, не сомневаюсь. Мы тобой еще гордиться будем, – она обняла брата, поцеловала в щеку.
– Решено, я стану профессором, – сказал Игорь. – А ты, сестренка, кем будешь?
– А я стану писателем. Да, да я буду придумывать то, что ты не сможешь объяснить со своей научной позиции, – засмеялась Мила.
– Милка! Это же здорово. Ты просто молодчина, – захлопал в ладоши Игорь. В комнату вошли родители.
– Что за овации? По какому поводу? – поинтересовался Валерий.
– Пап, мам, Милка наша писателем хочет стать, – выпалил Игорь.
– Дочка, да зачем тебе это? – удивилась Светлана. – Уже столько книг хороших написано, читай, не перечитаешь. Если ты литературу любишь, то иди в библиотеку работать.
– Ну вот. Только у человека мечта родилась, а ее душить начали, – театрально всхлипнула Мила. – А я ведь даже себе уже псевдоним придумала – Александра Шальная!
– Молодец, дочка, – обнял ее за плечи отец. – Только я тебе советую назваться Александрой Сибирцевой, а то Шальная как-то вульгарно звучит.
– Но ведь река у нас Шальная, – попыталась оправдаться Мила.
– Река да. Но о ней можно рассказывать в своей биографии. Можно упоминать реку в беседах с журналистами, с публикой, – Валерий улыбнулся и, изменив голос, проговорил:
– Я родилась на Шальной реке. А где это? Как, вы не знаете, где Шальная река? Значит вы, дорогие мои, совсем не знаете географии. Шальная река находится в самом центре сибирской тайги! Ну, и дальше в том же духе.
– Папка! Ты прелесть. Я поняла, что должна стать знаменитой актрисой! – Мила поцеловала отца в щеку.
– Погоди, что-то я не поняла, кем ты хочешь стать? – насторожилась Светлана.
– Мамочка, я поеду в Иркутск или Братск, поступлю в библиотечный институт и стану главным библиотекарем в нашем Северобайкальске. Идет?
– Людмилка, я знаю, что ты всех нас любишь, – смутилась Светлана. – Но ради нас не надо изменять своей мечте. Если ты на самом деле чего-то очень хочешь, то и добивайся этого. Мы не станем тебе мешать, а будем помогать всем, чем сможем. Только… только ты должна пообещать, что не будешь сплавляться по реке. И тебя, Игорь, я на реку не пушу никогда.
– Да я и не собирался, – Игорь покраснел. Он уже давно, втайне ото всех, готовил байдарку, чтобы летом пройти тот маршрут, который стал для его брата последним. Валерий заметил пылающие щеки сына и, сжав его руку, сказал:
– Поклянись, сынок, что никогда не пойдешь на байдарке вниз по Шальной реке.
Игорь опустил голову, понимая, что не сможет сдержать эту клятву. Ведь еще раньше он сам себе поклялся пройти по реке. А нарушать обещания было не в его правилах.
– Обещай хотя бы до лета подождать, – настаивал Валерий, сжимая руку сына.
А Игорь пыхтел и не желал сдаваться.
– Нет, не до лета, а совсем пусть не подходит. Нечего ему там делать на этой противной реке, – заволновалась Светлана, понимая, что сын на реку пойдет непременно.
