Он немного постоял, решая, куда идти. Повернулся к ручью спиной и зашагал в сторону противоположную той, откуда пришел. Вода в ручье поднялась, собравшись в форму большого медведя, и рассыпалась на маленькие капельки. Ручей исчез, точно его никогда здесь и не было. И если бы Егор обернулся, то он бы ни за что не узнал место, где он только что был. Но Егор не оборачивался, он шел вперед, мысленно задавая себе вопросы:
– Почему на наши головы свалилось это несчастье? Кто эти неизвестные барышни? Что, вообще, здесь творится? Сможем ли мы найти дорогу домой? Дадут ли нам уйти отсюда?
Последний вопрос его испугал. По всему телу пробежал озноб. Егор передернул плечами и обернулся, пытаясь увидеть того, кто не даст ребятам уйти отсюда. Сзади никого не было. Кругом тайга. Но она стала совсем другой. Деревья приобрели черно-зеленый цвет, словно обуглились после пожара. А на некоторых даже сохранился налет беловато-серого пепла. Егору показалось, что лес движется, сжимаясь в плотное кольцо. Бежать было некуда. Егор запрокинул голову и взглянул на небо. Но и оно не порадовало его своей голубизной, а напугало серо-зелеными тонами.
– По-ли-на, – прошептал Егор, теряя сознание.
Андрей как завороженный смотрел на волосы Елизаветы и повторял:
– Пожар, мы сгорим с вами в этом пожаре. Давайте побежим к реке, чтобы спастись.
– Полноте, это – не пожар. Это просто забвение! – проговорила она.
– Не понял, – опешил Андрей от ее равнодушного тона. – Пахнет же гарью и дымом.
– Это – не дым, а забвение, – жестко сказала Елизавета.
– Я тоже могу металлическим голосом говорить, – рассердился Андрей. – Хватит из меня дурака делать. Что происходит? Где мы? Зачем…
– Не велено-с, – зашипела Елизавета. Лицо ее при этом стало мертвенно-бледным, а глаза совершенно прозрачными, точно их не было в глазницах. Губы почернели, а вместо волос заполыхал самый настоящий огонь, обдавая Андрея жаром.
– Вот это фокус! Бежать надо куда глаза глядят. Бежать прочь… – воскликнул он.
– Куда? – из черного рта Елизаветы вырвались огненные языки пламени.
– Ну, зачем я тебе? Я не вкусный, меня кушать нельзя. Я голодный и злой, а это вредно для пищеварения… Несварение может начаться… Подумай, что ты тогда делать станешь? – бормотал Андрей всякую ерунду, видя, что это сбивает накал огня, охватившего голову его спутницы. – Меня же накормить надо, напоить, в баньке попарить, бред какой-то несу, но это сказочный фольклор, это народ сочинил. Да, забыл, еще надо руки тщательно вымыть, а то можно заболеть дизентерией, а это страшная болезнь грязных рук, от которой можно и помереть.
Андрею было совсем не смешно, потому что красавица Елизавета превращалась в монстра, как и обещала раньше. Надо было что-то делать, но что, Андрей не мог понять. Он не читал сказок про монстров, где описаны способы борьбы с ними. Он смотрел на видоизменившуюся девушку и вспоминал маму, распластавшуюся на полу. Он вспомнил отчаяние и боль, которые охватили его тогда. А сейчас отчаяние и страх заставили его схватить Елизавету за горло. Андрей плохо понимал, что он делает. Он сжимал пальцы на шее девушки, чувствуя, как затухает огонь. Когда Андрей разжал пальцы, в его руках затрепетал мотылек с помятыми крылышками.
– Не летать тебе больше, друг мой, – опуская мотылька на траву, проговорил Андрей. – Все мы как мотыльки: кружим, кружим беспечно, так и не поняв, что летели не на тот огонь, что жертва наша была напрасной, никому не нужной.
Мотылек дернул несколько раз крылышками и затих. Андрей выпрямился. Вокруг не было никого. Черная стена отступила, исчезла. Зато на горизонте заголубела водная гладь.
– Река! – обрадовался Андрей и побежал вперед.
– Xa-xa, ха, ха-ха, – зазвенело эхо…
Саша шел за Екатериной, заложив руки за спину, точно арестант. Он угрюмо смотрел себе под ноги, не реагируя на то, что происходит вокруг. Поэтому, когда девушка неожиданно остановилась, он врезался в нее и удивленно спросил:
– Почему стоим?
– Пришли, – ответила она совершенно бесцветным голосом и сделала шаг в сторону, пропуская его вперед.
– Вы ненормальная, Катя? – усмехнулся Саша.
– Смотря как вы оцениваете нормальность, что именно берете за эталон, – проговорила она равнодушно.
– Вы дуетесь на меня? – спросил он.
– Нет, мы пришли, – ответила она. – Прошу вас.
Саша перешагнул порог небольшого домика и оказался в огромном зале с множеством окон, зеркал и золотых канделябров.
– Да это же девятнадцатый век! – присвистнул он.
– Восемнадцатый, – поправил его бархатный женский голос.
Саша обернулся и увидел, как из боковой комнаты вышла высокая статная дама в пышных одеждах. Саша не мог точно утверждать, что это был стиль именно восемнадцатого века, но и оспаривать он это не посмел.
– Вам виднее, – пожав плечами, сказал он.
– Разумеется, – дама улыбнулась.
– А можно узнать, есть ли в вашем ренессансе мужики? – спросил Саша.
– Да. Ротоберг Анжелович скоро будут, – ответила дама.
– Кто? – Саша рассмеялся.
– Ротоберг Анжелович, – повторила дама. – У супруга очень редкое имя. Привыкните.
– Вы хотите сказать, что я здесь надолго? – Саша испугался.
