– Не захочу. Я хочу домой. Я хочу к маме, как это не банально звучит, но это чистая правда, – признался он.
– Я понимаю вас… – она вздохнула.
– Да как вы можете меня понимать? – рассмеялся Саша. – Как, моя фарфоровая куколка, вы можете понять меня, живущего в другом, реальном мире? Вы, которая склоняется перед Ротобергом и целует его жирные пальцы, решились говорить мне о понимании?
– Я могу говорить о понимании, – спокойно ответила она, глядя ему в глаза. – Моя мама тоже живет не здесь, а там… там же, где и ваша. На реке Забвения.
Катя повернула голову в сторону. За стеклянной стеной дома вместо океана появился берег реки. Солнце, опускаясь за горизонт, отливало алыми бликами в воде. А верхушки деревьев были красновато-зелеными.
– Бежим, бежим скорее к реке! – схватив Катю за руку, крикнул Саша.
– Не стоит, – остановила она его. – Это мираж. Стоит нам выйти из дома, как картина сразу же изменится. Мы увидим океан, а не реку Забвения. Да, теперь вы называете ее Шальной.
– Почему реку переименовали? – спросил он.
– Потому что люди боятся забвения. Все хотят, чтобы их помнили вечно. А забвение все равно никуда не денешь. Со временем всех забудут. Память человеческая весьма недолговечна… Весьма…
Мираж заката неожиданно исчез. Снова загорелись круглые огоньки, высветив дорожку. Катя заволновалась. И без того холодные ее руки стали совсем ледяными. Губы потемнели, а глаза стали прозрачными. Белое кукольное личико приобрело синеватый оттенок. Девушка выскользнула из дома так стремительно, что Саше даже показалось, что она прошла сквозь закрытую дверь, а потом легким облаком исчезла на горизонте.
– Человеческая память недолговечна, – нараспев повторил он. – Возможно, вы, Катенька, правы. Воз-мож-но. Но я ужасно хочу, чтобы вы ошиблись. Потому что мне будет обидно, если обо мне забудут мама, папа, Милка, Игорек, ребята. Я хочу, чтобы меня помнили вечно. Помни меня, мама! Жди меня, мама! – крикнул Саша, подняв руки вверх к прозрачному потолку, через который было видно потемневшее, усеянное крупными звездами небо.
Неожиданно стеклянные створки раздвинулись, и Саша ощутил дуновение прохладного ветерка. Крупным горохом посыпались на пол звезды и раскатились в разные стороны.
Светлана вскрикнула и открыла глаза. Вот уже несколько месяцев подряд ей снился один и тот же сон. Она видела Сашу, который стоит в стеклянном доме с поднятыми вверх руками и зовет ее. Он кричит в пустоту неба, а оно щедро сыплет ему под ноги огромные горошины звезд. Светлане несколько раз казалось, что сейчас Саша скажет ей, где его дом, но неизменно в сон вторгался кто-то посторонний, кто-то чужой. Светлана не видела кто это. Она лишь чувствовала, что третий – олицетворение зла, страха. Как только он приближался, Светлана начинала задыхаться и терять сознание. Хорошо, что это был всего лишь сон, и она могла проснуться. Но легкое головокружение и непонятное чувство тревоги потом еще долго не покидало ее. Вот и сейчас она вскрикнула и проснулась, ощутив приближение страха.
– Что, опять? – испуганно спросил Валерий. Светлана кивнула и облизала пересохшие губы. – Может, надо к бабке сходить?
– Не знаю, Лерыч, что надо, что не надо. Мне приятно видеть Санечку во сне. Но меня пугает третий, который непременно нам мешает. Он не хочет, чтобы мы были вместе.
– Мистика, – прошептал Валерий, зевая.
– Спи. Я пойду воды попью.
Светлана сунула ноги в тапочки, набросила халат и тихо пошла в кухню. Она знала, что не сможет уснуть до утра. Волнение и тревога не дадут ей сомкнуть веки. Светлана согрела чайник. Налила себе большую чашку чая, положила несколько ложечек меда и начала усиленно размешивать его, стуча ложкой о край чашки. Она долго и внимательно смотрела, как чаинки поднимаются вверх, а потом движутся вниз, подхваченные водоворотом, который она создала в своей чашке. Чаинки совершала какую-то неистовую пляску, а Светлана думала:
– Все мы, как эти чаинки, подвластны вихрям времени, обстоятельств, случайностей или закономерностей. Кто-то, может быть, закручивает все именно так, а потом, передумав, делает совсем по-другому, чтобы сбить нас с толку.
Она резко начала вращать ложкой в другую сторону. Чаинки испуганно разлетелись в разные стороны. Но секунду спустя послушно заплясали в своем танце, закружились в другую сторону.
– Мам, ты почему не спишь? – сонным голосом спросил Игорь.
Светлана от неожиданности вскрикнула и опрокинула чашку. Игорь бросился вытирать стол и пол.
– Игорь, разве так можно? – расплакалась Светлана. – Мне от снов покоя нет, тут ты еще своим басом пугаешь.
– Я не нарочно. Я думал, что ты меня видела. Я тут давно стоял и смотрел, как ты по чашке ложкой стучишь.
– Я не видела тебя. Я задумалась. А ты, почему не спишь?
– Честно сказать? – она кивнула. – Я это… ты это… только не волнуйся, мам…
– После такой подготовки я должна пить валерьянку, – улыбнулась Светлана.
– Понимаешь, я во сне… летаю, – признался Игорь.
– Ну, что из-за этого волноваться? Растешь! – сказала она.
