Наблюдая за ними, Виола вдруг почувствовала раздражение из-за условий своей новой жизни и презрение к своим спутникам. Миссис Стерлинг выглядела утонченной и дорого одетой, как фарфор на персиковой парче, в то время как оба мужчины казались более выразительными в своих смокингах. Они заставили ее подумать о молодом человеке, который часто круглые сутки носил один и тот же костюм — человеке с решительным взглядом, который называл себя «грубоватым и заурядным».
Фом относился к тому, что было реальным: перестановки в ее квартирке, наскребание на жизнь и уловки, мучительная погоня за блеском. В этот момент Виола одновременно почувствовала тоску по дому и крайнее одиночество. Она вздрогнула при звуке громкого двойного стука.
— Думаю, это моя почта, — заметил Кросс. — Мне ни разу не представилось шанса забрать ее в бюро, ее постоянно приносят наверх. Эти молодые негодяи знают, что я не скуплюсь на чаевые.
Он прошел в холл и открыл входную дверь.
— Только одно, сэр, — с надеждой объявил мальчишеский дискант, — но «срочное»… Спасибо, сэр.
Кросс вернулся, насвистывая тему из «Оперы нищего». Он собирался бросить письмо на бюро, когда взглянул на него. Насвистываемый мотив прервался на середине такта.
— Адрес напечатан, — произнес он.
— Откройте его, — резко приказал миллионер.
— Да… конечно.
Но так как Кросс не предпринял никаких попыток разорвать конверт, а стоял и смотрел на него, словно загипнотизированный, миссис Стерлинг забрала его из его безвольных пальцев. Разрезав и открыв конверт, она негромко зачитала вслух:
— «
Кросс не выказал никаких эмоций, пока слушал содержание письма.
— Я ожидал этого, — ровно произнес он. — Я знал, что они удерживают ее.
Виоле было стыдно за охватившее ее волнение, вызванное невольным вмешательством в эту драму. Унылая атмосфера комнаты с паровым отоплением внезапно оказалась оживлена бурными эмоциями — страхом, жалостью, подозрением, гневом. Она заметила, что лицо миллионера посерело, в то время как его жена, казалось, сжалась, когда они оба со страхом посмотрели на Беатрис.
«Они думают только о своей драгоценной Беатрис, — подумала Виола. — Она достаточно защищена с этой кучей детективов, специально отобранных для нее. Та, другая бедная девушка может подвергаться страшной опасности. Но что им до того».
Молчание нарушил миллионер.
— Вы знаете, что вам нужно сделать, Кросс, — резко сказал он. — Вы должны немедленно позвонить в полицию.
— Нет, — возразил тот. — Я не смею подвергать ее риску.
— Вы должны. Это сложно, но вы должны пойти на это. Это ваш единственный шанс. Если вы позволите им себя обмануть, эти подонки тут же воспользуются этим. Для начала — названная цена слишком низка, и это уже выдает обман. Это означает, что они будут продолжать повышать цену. Опять же, у вас нет никаких гарантий, что они выполнят свою часть сделки.
— Вам легко говорить, — напомнил ему Кросс, — ведь это не ваша дочь. Сами бы вы не стали так рисковать.
— Стал бы.
Стерлинг упрямо выпятил нижнюю губу, а Виола заметила, как его жена встала перед своей дочерью, инстинктивно защищая ее. Хотя ее маленькое лицо оставалось спокойным, пока она слушала своего мужа, ее глаза выражали страх и протест.
— Если бы это была Беатрис, я бы сразу сообщил в полицию. Похищение человека — это самое подлое преступление трусов, которые проворачивают свои делишки в темноте. Но моя стратегия всегда состоит в том, чтобы выйти из подполья и начать борьбу. Попомните мои слова — эти сволочи заберут ваши деньги и оставят вашу дочь у себя.
Внезапно Виоле захотелось услышать хладнокровное профессиональное мнение, чтобы очистить воздух от противоречивых эмоций. Хотя она признавала, что была пристрастна, высказавшись в интересах Алана Фома, в то же время для Кросса было бы логично прибегнуть к помощи платных услуг, и она осмелилась предложить:
— Ваш детектив должен иметь возможность заработать деньги. Не мог бы он выследить этого человека по этому письму?
