— Никакой надежды, — заявил миллионер. — Почтовая марка — EC4[12]. Это доказывает, что письмо было написано в другом месте. Бумага стандартная, и на ней не будет обличительных отпечатков пальцев. Даже полиция ничего не смогла бы извлечь из этого.
— Письмо написано правильно, — заметила Беатрис. — Возможно, это блеф.
Стерлинг с гордостью улыбнулся.
— Я думаю, что тут Беатрис права, — объявил он. — Это может быть попытка достать вас, попытка человека, у которого нет вашей дочери. Одно из затруднений любого похищения — это толпа прохвостов, которые вымогают деньги, стремясь к наживе.
— Значит, вы до сих пор не считаете, что она похищена? — спросил Кросс. — Даже после этого письма?
— Нет. Я думаю, что письмо так нас ошеломило, что мы забыли о фактах. Ваш собственный детектив придерживается мнения, что это случай добровольного исчезновения. Но главный аргумент против похищения — это время, которое прошло до требования выкупа. В этом нет смысла.
— Кто знает об исчезновении Эвелин, кроме нас? — спросила миссис Стерлинг.
— Довольно многие, — ответил Кросс. — Конечно, я сказал в нашем отеле, что она уехала в гости. Но в Померании Хаус в тот день было много людей: майор Померой, девушка, готовившаяся к экзаменам, Гойя, толпа машинисток и Грини.
Все посмотрели на Виолу при упоминании ее имени, и она ощутила неприятное ощущение смутной вины. Хотя ее совесть была чиста, испытывающий взгляд миллионера заставил ее осознать не только свою ответственность по отношению к его дочери, но и ощутить себя под подозрением.
— Вы можете исключить девушек, — объявил Кросс. — Майор — всего лишь простофиля, он не способен совершить преступление… Тем не менее, любой из них мог проболтаться. Эта информация могла дойти до какого-нибудь беспринципного человека.
— Я уверена в том, что это утечка информации, — сказала миссис Стерлинг. — Рафаэль Кросс, вы действительно должны позвонить в полицию.
— Что они могут сделать? — поинтересовался тот.
— Предоставьте это им. Они знают свое дело. Эти негодяи, которые пытаются нажиться на чьей-то беде, заслуживают того, чтобы быть наказанными.
— Вы правы. Я думаю, что это письмо — фальшивка. Позвоню в Скотленд-Ярд.
Кросс подошел к телефону. Его решимость сохранилась до конца официального разговора, а затем он произнес:
— Если мы не правы, я только что убил свою девочку.
На следующее утро Кросс зашел в офис «Гердлстон энд Гриббл», чтобы рассказать Фому об анонимном письме. Разъясняя сложившуюся ситуацию, он казался подавленным и убежденным в том, что совершил ошибку.
— Эти Стерлинги накинулись на меня, — заявил он. — Отец, мать и дочь все говорили и говорили, пока я не уступил, пойдя против собственного суждения. Теперь это от меня не зависит. Сегодня вечером будут действовать полицейские.
Если Фом и считал, что с ним не слишком хорошо обошлись, не спросив его мнения, он никак не выказал этого.
— Если письмо подлинное, — начал он, — то это случай похищения, и я предпочел бы, чтобы с этим разбиралась полиция. Если это фальшивка, ваша дочь все равно до сих пор не вернулась, и я должен продолжать свою работу, пока не найду ее… Кстати, полиция знает о ваших делах?
— Нет, я сказал им, что моя дочь ушла от меня, и что я послал по ее следу ищейку. Как и вы, они считают, что это ее выходка. По их мнению, кто-то распустил сплетни об этом деле, и теперь какой-то самоуверенный наглец пытается нажиться на этом.
— Вы знаете, как они будут действовать сегодня вечером?
— Да. Они организовали засаду и фиктивный выкуп, — объяснил Кросс. — В записке сказано, что я должен доставить его лично. Но я сказал полиции, что непременно приду в ярость и врежу кому-нибудь. Так что один из полицейских моего роста и сложения отправится туда вместо меня.
— Как я понимаю, они сразу же позвонят вам, чтобы дать знать о случившемся?
— Разумеется. — Кросс вытер лоб и добавил: — Это ожидание угнетает меня. Это письмо было непосредственной угрозой для Эвелин.
— Я думаю, вам не следует воспринимать это слишком серьезно, — сказал Фом. — Согласно вашим рассказам этот ваш неизвестный враг — один из ваших простофиль. Это само по себе доказывает, что он не настолько умен, как вы. Почему вы должны признавать за ним больше хитрости и изобретательности? Прежде всего, у него нет наличных, раз вы обчистили его.
Как и ожидал Фом, Кросс, со свойственным ему быстро меняющимся настроением, зацепился за это напоминание.
— Это разумно, — заметил он. — Знаете, Фом, вы единственный достойный парень, которого я встретил в этом деле. Все остальные, кажется, только вредят… Вот почему я дал полиции номер вашего офиса и сказал им позвонить мне сюда сегодня вечером. Но если я пересек черту, то могу отменить заказ.
— Но почему сюда? — поинтересовался Фом.
