А потом он думает о сотнях несчастных, которые томятся там, в рудниках, в подземных хранилищах. Раньше он даже и не видел в них людей. Они страдают. Не видят света, не знают чистой воды и настоящей еды. Год, два или три рабского труда, за которым следует бесславная смерть. Переработка. Где-то там его жена, была или есть… Где-то там – сотни таких же людей, которым повезло чуть меньше.
Жена. Феликс утверждал, что она у них! И надежда теплится в сердце Главреда. Но в глубине души он осознаёт, что это – всего лишь обман, крючок, за который они хотят его зацепить. Она уже была немолодая, когда её приговорили к каторге. А ещё - она никогда не была здорова. Вряд ли ей удалось протянуть на этих работах так долго, чтобы её освободили повстанцы. Да и как бы они это сделали?
Наконец, машина останавливается. Открывается гигантский шлюз. Грузовик, натужно урча, медленно входит внутрь. Дезинфекция. Щётки, чистящий раствор. Затем шлюз медленно сдвигается – и закрывается. Можно снять шлем, скафандр. Немного размяться. Облачиться в маску. Придётся сдать скафандр, хотя… Эта штука весьма удобна.
В голове у Александра – вопросы, которыми не с кем поделиться. Он и раньше не доверял никому, а теперь – всюду ему видится заговор, обман. Зачем они носят шлемы там, за Куполом? Неужели не знают, что на Пустоши можно дышать? Воздушную смесь под Сферой создают учёные... Как спросить у них, пригоден ли для дыхания воздух снаружи?
К похмелью примешивается асфиксия. После чистого воздуха снаружи у него такое чувство, что ему на шею накинули петлю. Голова кружится всё сильнее, лицо горит. Алекс ощущает нехватку кислорода. Ему хочется подняться выше, вдохнуть как можно больше. В ладонях начинает колоть, а на губах – проклятая жажда, усиленная похмельем. Чувствует, как из носа медленно течёт густая кровь. Выдержит ли он возвращение домой?
Дверь автобуса открывается. Солдаты, как единый механизм, устремляются наружу. Выстраиваются в цепь. По одному отправляются на личный досмотр. Александр смотрит в их лица. Пустота. Мир темнеет, потом – зеленеет, и все звуки отдаляются. Главред пытается справиться с этим, пытается стоять прямо. Делает шаг наружу – и падает.
- Врача! – кричит один из офицеров.
Главреда подхватывают на руки и быстро несут в медицинский блок. Всё видится ему зелёным, хотя он понимает: краски должны быть другими. Язык вывалился и безвольно лежит на щеке. Через минуту ему чуть лучше. Кажется, тело смирилось с тем, что теперь ему придётся дышать этим недоразумением, по ошибке названной воздушной смесью.
- Я в порядке… - шепчет Алекс слабыми губами. – В порядке… Поставьте меня на землю, прошу…
Но солдаты, подхватившие своего товарища, не слышат его. Один – заботливо поддерживает голову, чтобы она не запрокинулась назад. Остальные бегут ритмично, как один организм, отчего Алекс почти не раскачивается. В лазарете – койки, застеленные сероватыми простынями. Должно быть, когда-то они были белыми, но с тех пор прошло слишком много времени. А ещё – тут пахнет спиртом, и Главреду становится плохо от этого.
- О, запашок, однако, - улыбается врач, глядя на Алекса. Военные уложили его на койку и разбежались – словно растворились в пустоте. – Что вас туда погнало, а? За Стену?
- Задание, - ответил Главред. – Да я в порядке. В порядке.
Врач заставляет его раздеться до пояса, обвешивает грудь датчиками, как орденами и медалями. Позволяет выпить воды, а ещё – прикладывает к голове холодный компресс. За воду пришлось расписаться в журнале дрожащей рукой.
Сенсоры приятно холодят кожу, а ещё – немного щекочут. Меряет давление. Потом даёт какие-то таблетки, от которых звон в голове стихает окончательно. А ещё – пропадает жар, обжигающий лицо.
- Показатели в порядке, - жмёт плечами врач. – Должно быть, гипоксия. Я давно замечал, как людям становится плохо, когда они выходят из безвоздушной среды, что снаружи, и начинают дышать нашей смесью. Только представьте, если Сфера падёт. Мы тут же задохнёмся!
- Представляю, - кивает Алекс. – Представляю.
- Ну, можете полежать тут, в принципе, - говорит ему врач. Зрению вернулась острота, и он может рассмотреть черты лица доктора. Глубокие морщины возле глаз. Чёрные волосы, небрежно зачёсанные набок. А ещё – улыбка. Редкий обитатель Сферы. И против воли Алекс тоже улыбается врачу.
- Простите, доктор… - говорит Главред. – Я слышал, что от гипоксии хорошо помогает спирт. Нет ли у Вас небольшой колбочки для меня? Граммов десять или пятнадцать – именно то, что способно поставить меня на ноги.