Томми встал с постели. Со стены свирепо сверкал очками Орлон Кронстин. Он был изображен на красочном плакате в одежде и гриме короля вампиров. Томми вышел в коридор и постучал в дверь комнаты родителей. Отец, худой, высокого роста, в очках с толстыми стеклами, совсем как у сына — выглянул наружу.
— Почему ты не спишь, Томми?
— Проснулся вдруг. Услышал, как звонит телефон. — Он зевнул, приподнял очки и потер глаза. — А кто звонил?
— Понятия не имею. Какой-то болван, он не назвался. В трубке что-то ужасно трещало, но голоса слышно не было. Отправляйся обратно в постель.
— Ветер все еще очень сильный, да, папа?
— Да. Весьма. — Он замолчал на несколько секунд, потом шире приоткрыл дверь. — Заходи на минуту.
Мама Томми, выпускница Рэдклифского университета, с темными, напряженно глядящими глазами и острым подбородком, сидела, подтянув колени к подбородку, горой подняв простыни и одеяло. Она смотрела на темно-зеленые шторы, вздрагивавшие всякий раз, когда сквозь стены просачивался какими-то путями шепот ветра — отголосок бушевавшего за окнами урагана. Она взглянула на Томми, улыбнулась тонкими ломкими губами.
— Тоже не можешь уснуть, да?
— Нет.
— Снаружи настоящий ураган. Бог мой, разве в Калифорнии бывали ураганы? В кои-то веки…
— Он уже немного тише… Вечером вообще была ужасная буря, — сказал отец. Он сидел на краю кровати, смотрел на телефон. — Черт побери, кто это мог быть? Кто-то надумал подшутить?
— Не очень смешная шутка, — сказала Цинтия.
Томми подошел к окну, отодвинул штору, выглянул наружу. На миг ему показалось, что он снова оказался в Денвере — повсюду лежали сугробы снега! Они уже начали покрывать машины! Потом он увидел поваленное пальмовое дерево. Крона его перистых листьев была полностью сорвана ураганом, оставив уродливый тупой обломок-культю, и Томми тут же вспомнил, что это — Калифорния, и здесь не может быть снега. Это песок, горячий, сухой, толстым слоем накапливавшийся, образуя горки дюн.
— Откуда столько песка, пап? — спросил он. Сердце его билось немного учащенно.
— Из Мохавской пустыни. Ветер перенес его через горный хребет. Ну и повезло нам, верно?
— Да, — сказал Томми, — наверняка.
Он напряг зрение, стараясь рассмотреть дом Вернонов на другой стороне улицы. Сквозь крутящиеся струи песка ничего не было видно.
— Как мне не хотелось приезжать в Калифорнию, — говорил отец Томми в это время. — Я сказал мистеру Оуксу, что я всегда был верен компании и останусь человеком «Ахиллеса», но… — Он взглянул на жену. — Если бы мы могли остаться в Скоттсдейле. Вот это был в самом деле прелестный городок. Никаких пробок, никакого смога, никаких безумцев-убийц…
— Папа, — очень тихо сказал Томми. Он не совсем понимал, что видит, но чувствовал, что должен что-то сказать.
— Теперь еще это, — сказал отец. — Проклятье! Ни света, ни… а где наш транзистор, Цинтия?
— Папа, — сказал Томми, — там что-то…
— Тот приемник, который мы купили в марте? По-моему, он все еще где-то в ящике, дорогой. Вероятно, в одном из стенных шкафов. Сомневаюсь, что батарейки еще годные.
— Я попытаюсь его найти. Томми, раздобудь свечку и спички, если уж мы не будем больше спать, ладно?
Томми кивнул и снова выглянул в окно. Ему показалось, что он увидел какую-то фигуру, стоявшую в струях песка на крыльце дома Вернонов. Человек смотрел через улицу на дом Томми, казалось, прямо на него… Но теперь там никого не было. Томми вытянул шею вправо, потом влево — но нет, никого не было видно. И все же по спине его пробежала дрожь. Он отправился за спичками и свечами, миновав отца, искавшего коробку с радиоприемником в кладовой, и ощупью спустился в кухню. За стенами свистел и вскрикивал ветер, и в центре дома, казалось, образовалась дыра тьмы и тишины, вползшей в дом, когда пропал свет. Томми начал выдвигать ящики. Он нашел пару свечей, теперь нужны были спички. Он поискал на полке под раковиной и краем глаза уловил какое-то движение за окном. Какой-то темный силуэт… Томми не был уверен, но кажется, кто-то пробежал мимо окна. Сердце качало не кровь, а ледяную воду.
— Мам! — крикнул он. — Где спички?
— Прямо под мойкой! — ответила она.
Порывшись в ящиках, он обнаружил наконец большую коробку спичек «Огненный вождь» — того сорта, что зажигаются от любой шершавой поверхности. И вдруг со стороны входной двери донеслось жуткой нотой «умпфф!», и он услышал грохот и звон в гостиной. В лицо ему, пока он бежал из кухни, ударил вихрь песка. Входная дверь повисла на одной петле, кофейный столик врезался, отлетев, в стену. Сверху послышался окрик отца:
— Томми, что там?
— Дверь открылась! — крикнул он в ответ. — Ветер сорвал ее с петель… кажется.
— Проклятье! Если песок попадет в дом… Томми, можешь ее чем-нибудь подпереть?
— Я попробую.
Преодолевая упругость ветра, он подтащил к двери стул, чтобы надежно подпереть ее. Дверь теперь была закрыта, хотя ветер продолжал с диким свистом врываться сквозь щели. Покончив с этим, Томми поспешил подняться по лестнице в комнату родителей. По коже на затылке и шее бежали мурашки.
