— Да-да, — быстро сказала она. — Только дайте мне отдышаться. Все, все уже в порядке.
Палатазин кивнул. Он знал, что долго в бездействии она находиться не будет. Он пожал ладонь Джо.
— Начнем с подвала, — тихо сказал он.
Томми бежал изо всех сил. За спиной пылал его дом. Он не предполагал, что пламя возьмется так быстро и так мощно, очевидно, помог ветер, раздувая огонь. Он долго стоял над телами родителей, просто глядя на них и думая, что делать дальше. Он знал, что должно теперь произойти. Его отец и мать будут спать до следующего вечера, а потом, в темноте новой ночи, они проснутся и выйдут на улицы вместе с остальными. Именно так всегда происходило в фильмах.
«Неумирающие. Какой холод в этом слове, — подумал он. — Какое оно бесповоротное, если ты переступил эту конечную линию, то назад тебе дороги уже нет. Но ведь это отец и мама, а не… вампиры!»
— Проснитесь, — прошептал он в темноту. — Папа и мама… проснитесь, пожалуйста!..
Но они даже не шевельнулись, и Томми видел глубокие прокусы на их горле, эти следы говорили ему, что родители уже никогда не проснутся теми, кем были до сих пор — Доном и Цинтией Чандлер.
Он долго стоял неподвижно, потом вернулся в свою комнату, надел джинсы, рубашку, старый плотный свитер и куртку, отыскал в стенном шкафу старый армейский рюкзак, которым пользовался короткое время, когда был в команде бойскаутов в Скоттсдейле. Он положил в карман куртки несколько спичек, остальная пачка была спрятана в рюкзаке вместе с запасными баллонами аэрозоля — лака для волос и дезодоранта отца. Он спустился на кухню, сделал себе несколько бутербродов с маслом и вареньем, завернул их в бумагу и тоже положил в рюкзак вместе с тяжелым мясницким ножом, который он отыскал в кухонном столе. Основной вопрос, стоявший перед ним, был: куда должен он двигаться? К океану или в горы? Он обдумал вариант, чтобы остаться в доме до рассвета, но отбросил его. Его родители не должны пересечь черту, отделяющую неумирающих от живых. И он не мог оставаться с ними в одном доме, пока они лежали, белые, опустошенные. Океан был слишком далеко, поэтому он решил двигаться в сторону гор.
Но оставался один нерешенный вопрос: как много еще живых людей оставалось в домах вокруг и как много вампиров поджидает бегущего в ночи мальчика? Он решил, что если и увидит по дороге кого-то, станет предполагать наихудшее из возможных вариантов. Томми накрыл тела родителей простынями, сунул пачку старых газет под кровать. Потом поплакал еще немного, прежде чем решился чиркнуть первой спичкой. Он зажег свой аэрозольный факел и коснулся пламенем простыней. Они почернели и очень скоро загорелись. Не было времени ждать и проверять, загорелись ли мертвые тела. Он повернулся и бросился бежать, чувствуя на лице жар пламени.
И вот он бежал теперь вдоль края Хэнко-парка. Песок жалил его щеки, ветер приносил манящий запах апельсинов со стороны смоляных ям, воздух металлом жег легкие. Он мог сказать с уверенностью, что буря за последние несколько часов немного утихла. Теперь по всему парку высились холмики песчаных дюн, сломанные ветви усеяли тропинку. Томми знал, что может бежать долго. Потому что он всегда бегал трусцой, с мамой и папой, по вечерам и оставлял их далеко позади, и видел, оглядываясь, что родители превратились на расстоянии в две медленно перемещающиеся точки. Сердце Томми, казалось, билось прямо в горле, не давая вздохнуть как следует. Он обернулся — ему показалось, что он видит красные отблески в небе, в том месте, где был его дом. Но едва ли он точно помнил, в каком именно месте был дом. Томми решил, что лучше вообще не оглядываться.
Он направился к северу, к единственному островку деревьев, которые могли укрыть его. В августе отец возил его в заповедник на Голливудской горе. Заповедник переходил в четыре тысячи акров (так говорилось в путеводителе) пространства Гриффит-парка. В парке имелось множество пересекающихся тропинок, но очень мало достаточно широких дорог, и Томми помнил свое удивление — как невелико оказалось расстояние, отделявшее совершенно нетронутую лесную местность от извилистых улиц жилого массива Голливуда. Значит, он должен добраться туда. Он знал, что сможет спрятаться в парке, но добраться туда — значит, пересечь самое сердце Голливуда, а он до судорог боялся того, что могло там таиться. Он все еще крепко сжимал в руке баллончик аэрозоля, с помощью которого прогнал чету вампиров Вернонов, и у него были надежные помощники — спички марки «Огненный вождь». «Которыми я сжег папу и маму», — внезапно подумал Томми. Он бежал, видел, как ветер взметал невысокие волны песка впереди, и вспомнил кадры из «Пришельцев с Марса», где напуганный мальчик бежал через склон песчаной дюны, и песок вихрем взметался из-под его ног, и мальчик вот-вот должен был провалиться в подземный мир инопланетных монстров.
