Откуда-то сверху донесся шум — тихое мягкое «памп». Гидеон отлично знал, что это за звук — он слышал его годами — это закрывалась крышка гроба, стоявшего, очевидно, в первой из трех демонстрационных комнат-выставок. Он подошел к концу коридора, в голове его сумасшедше тикали дедушкины часы. Сжав побелевшими пальцами перила лестницы, он посмотрел наверх. Потом начал взбираться вверх по ступенькам. Достигнув второго этажа, он увидел коридор и третий пролет, который вел на следующий этаж, к административным кабинетам. Рука Гидеона нервно нащупала выключатель на стене, и в следующее мгновение коридор залил свет дюжины электрических ламп, смонтированных по стенам в виде свечей. На первой из полированных дубовых дверей имелась золотая табличка, оповещавшая, что это «Голубая комната», а ниже белыми пластиковыми буквами на черном бархатном фоне — «Мистер Вилльям О. Тедфорд». Гидеон открыл дверь и повернул один выключатель. Загорелась сапфировая люстра. В комнате все было голубое: стены, потолок, ковер на полу, диван, стулья. Из лазурных ваз выглядывали голубые цветы. В углу стояла шестифутовая статуя голубого ангела с развернутыми крыльями. На верхушке индигового пьедестала лежала пудренно-порохового цвета книга посетителей. Но главной деталью обстановки был эбеновый гроб, стоявший на пьедестале королевской голубизны. Гроб заключал в себе останки некоего мистера Тедфорда.
Из тишины коридора донесся звук закрывающейся двери.
— Кто здесь? — спросил Гидеон, и голос его прозвучал слабо и беззащитно в густой тишине. Несколько секунд он стоял на месте, потом прошел мимо Золотой комнаты, Зеленой, мимо Янтарной комнаты. Он осторожно заглянул в Красную комнату. Включенная люстра превратила ее в центр преисподней. Он почти ощущал запах серного дыма. Потом он увидел, что крышка гроба поднята, и труп — пожилая женщина в бледно-розовом халате — курит сигарету.
Точнее, раскуренная сигарета была втиснута между губами покойной. И поскольку покойная, естественно, не затягивалась, сигарета успела почти погаснуть. На серой коже щеки лежал серый пепел. «Кто-то решил подшутить, — подумал Гидеон с гневом, отшвырнув сигарету прочь. — Совсем не смешно. Совсем не смешно!»
Ответом ему был одинокий смешок, который долетел откуда-то из другой демонстрационной комнаты. Гидеон двинулся по коридору в обратном направлении, дрожа и испытывая желание броситься бежать, но понимал, что спрятаться ему некуда.
— Вы где? — крикнул он. — Что вам от меня нужно?
В коридоре было еще две комнаты, Фиолетовая и Белая. Гидеон перевел взгляд с одной на другую, ноги отказывались ему служить.
— Что вам нужно? — снова крикнул он. — Я вызову полицию, если вы не уберетесь!
Мертвая тишина.
Гидеон резко распахнул дверь Фиолетовой комнаты. Она с грохотом ударила о стену, сбросив на пол картину в богатой раме, изображавшую пурпурные цветы на темно-зеленом и сиреневом поле. Он подошел к гробу, заглянул в него и тут же подался назад. Труп — ссохшийся пожилой человек с резко выступающими скулами — был разрисован гримом, словно клоун. Нос и щеки покрывали пятна губной помады. Ярко-красным выкрашены веки закрытых глаз. Гидеон с грохотом опустил крышку гроба на место и начал пятиться обратно к коридору, где повернулся лицом к двери Белой комнаты.
Он вошел в помещение небесной белизны, затаив дыхание. В этой комнате, самой роскошной из всех, даже гроб был белого цвета с золотой окантовкой. Но в ней никого не было, совершенно. Гидеон, облегченно переводя дыхание, повернулся, чтобы выйти.
И в это мгновение снежно-белый гроб начал открываться.
Гидеон стремительно оглянулся, глаза его заметались, из горла вырвался хриплый придушенный вопль. Обнаженная рука подняла крышку гроба, когда она открылась, мертвец сел. Это был юноша-чикано, с черными блестящими волосами. Гидеон теперь видел, что юноша лежал поверх другого трупа, голубоволосой матроны, которая отдала Богу душу во сне. Юноша начал выбираться из гроба, его темные глаза припечатали Гидеона к месту. Он пощупал рукой шелк подкладки гроба, усмехнулся.
— В самом деле, отличная работа, друг, — сказал он. — Вы знаете толк в своем деле, верно?
Гидеон не мог вымолвить ни слова. Он не мог двигаться, не мог думать.
— Я его просто примерил, мистер Гидеон, — сказал юноша, взгляд его метнулся в угол за спину Гидеона.
И черноволосая девушка, все это время стоявшая там, прыгнула на хозяина погребальной конторы, впившись зубами в его горло.
— Ага, — тихо сказал принц Вулкан, прижимая к виску белые пальцы. Потом он открыл зеленые, как у кошки, глаза и посмотрел на стоявшего в другом конце комнаты Филипа Фалько. — Прекрасно. Митч Гидеон уже с нами, и завтра мы можем начинать массовое производство…
— Сэр, если вы позволите мне, — начал Фалько, — такой способ доставки его прямо из постели весьма рискован…
— Рискован? О каком риске идет речь?
Теперь глаза Вулкана — шарики зеленого мрамора на белом мраморе лица — были устремлены прямо в глаза слуги.
