В одно мгновение ко мне вернулось все, от чего я бежал, стараясь забыть. Я пересилил себя, поборол отвращение и помог Джону встать. Он был таким легким, словно пустым внутри. Я дал ему воды и хотел покормить, но он заявил, что не голоден. И всё же мне удалось втиснуть в него немного бульона, который иногда привозит мне мама. Затем приготовил ванну и велел ему раздеться. Я вытащил из шкафа свою старую одежду, чтобы он мог надеть что-нибудь чистое, когда закончит мыться. Вещи оказались слишком малы, потому что Джон выше меня на полголовы, но благодаря тому, что он так сильно похудел, ему удалось кое-как втиснуться в них. Несмотря на долгие колебания, я всё же позволил ему остаться на ночь. Я принес с чердака матрас, Джон свернулся на нем калачиком и сразу же заснул – как старый тощий пес. Я накрыл его одеялом. Страх снова проник мне под кожу. Я долго боролся с бессонницей. Только под утро мне удалось немного вздремнуть. После такой ночи я был не в себе и у меня все падало из рук, поэтому для собственного же блага я позвонил боссу и попросил несколько дней отпуска. Затем заварил кофе и стал ждать, пока Джон проснется. Это продолжалось долго, потому что поднялся он только ближе к вечеру, отправился в туалет, вернулся и снова спрятался под одеялом, но я слышал его дыхание и знал, что он не спит. Я поставил стул рядом с матрасом, сел и спросил, не хочет ли он кофе. Он молчал. Я не сдавался. Я пытался что-то из него вытянуть, как-то разговорить, но в ответ слышал лишь бормотание и отдельные слова. Было непонятно, что делать дальше. Я понятия не имел, что с ним случилось и почему он довел себя до такого состояния. Я мог только подозревать, что речь идет об этой несчастной собаке, и поэтому спросил прямо:
– Он у нее?
А Джон, все время прятавшийся под одеялом, произнес:
– Ты поможешь мне его вернуть?
