Тишина жадно пожирала его слова, и казалось, будто он ничего не сказал. Баркельби задрожал. Он боялся подать голос второй раз. В его сознании выкристаллизовалась удушливая уверенность, что здесь нет людей. И никогда не было. Он присел на корточки, открыл сумку с запчастями для радиостанции и заглянул внутрь. В слабом фосфорном сиянии спор Баркельби увидел, что сумка полна перегоревших электронных ламп, сломанных печатных плат и поврежденных трансформаторов с неполной обмоткой. Он встал, оставил сумку и медленно отступил назад. Затем повернулся и прыгнул в коридор. Без сумки он двигался гораздо быстрее, но вскоре понял, что это не может быть тот же самый коридор, по которому он пришел. Этот был намного шире, и главное, поднимался вверх, а должен был спускаться. Баркельби остановился в недоумении и тут он услышал нечто, от чего у него застыла кровь. Со стороны камеры, которую он только что покинул, приближался громкий хруст, треск и медленное шуршание, словно что-то большое и очень тяжелое с трудом протискивалось в его сторону. Баркельби застонал и кинулся бежать. Осознание того, что он движется не к выходу, мешало ему справиться с тревогой. Он пытался бежать, но спотыкался и падал. Поэтому он перешел на быстрый, нервный шаг. Он знал, что не сможет вернуться, но убеждал себя, что найдет другой способ выбраться отсюда.
– Зерготт! – сказал он, переводя дыхание. – Мне нужна твоя помощь.
«С удовольствием».
Только звук его голоса заставил Баркельби частично восстановить уверенность в себе.
– Убери эту чертову штуку!
«Я бы не смог, даже если бы захотел».
Баркельби не мог поверить услышанному.
– Сейчас неподходящее время для таких шуток! Я понимаю, что ты хочешь отомстить за то, что я тебе наговорил, но…
«Я не шучу. Пришло время».
– Время чего? – спросил Баркельби, чувствуя, что начинает проигрывать неравную битву с паникой.
«Чтобы ты перестал убегать».
– Но оно меня настигнет!
«Рано или поздно обязательно сделает. Остановись».
– Не дождешься.
«Однажды ты уже сбежал отсюда. Ты не слишком хорошо справился с этим».
– Что ты несешь?! Я никогда не был здесь раньше!
«Был».
На дне его сознания мелькнул лабиринт подземных коридоров и странный предмет, который парит в кубической пещере и неподвижно переливается смыслами.
Баркельби замедлил шаг.
«Стой! Перестань убегать».
Страх был непреклонен и агрессивен, как физическая боль. Он сгустился в груди, вонзился в нее, как ледяной кинжал, а потом, совершенно неожиданно, отпустил, развеялся бесследно.
Невидимая тяжесть сковала Баркельби ноги и остановила его на ходу. Каким-то образом эта обездвиживающая сила стала также пустотой в его голове; пустотой, которая начинала его переполнять.
– Я…
«Нет, не ты».
Зловещие звуки становились все ближе, все громче. Вдруг Баркельби понял, что они доносятся вовсе не из коридора, и он слышал их всегда, чувствовал глубинные движения или усиливающееся присутствие живого, сгущающегося холода, предшествующего каждому трансферу воспоминаний. Но он никогда не хотел их слышать. Теперь хочет. Он сосредотачивается на них, и в одно мгновение все, что он столько лет с таким самозабвением отталкивал от себя, как магнит, липнет к нему в тех местах, которые этого ждут. Хрустя, треща, шурша, изгибается реальность, открывается проход.
«И все же не больно. Теперь я могу спокойно разобрать Тарсус».
– Ты…
«Нет, не я».
Предвечная мысль дрожит.
Ее контуры размываются, сбрасывая с себя резкость.
Ее внутреннее пространство рушится, растягивается и превращается в длинный коридор, высеченный в твердой скале, в конце которого открываются толстые бронированные врата.
Баркельби впервые в жизни смотрит туда, куда следует, и не отводит глаз.
Он смотрит.
В глубину закулисного пространства капает золотое сияние. На короткий, перехватывающий дыхание момент оно освещает то, что скрывается в ее темной бездне. Угасая, свет оставляет после себя исчезающий образ, который никак не постичь умом, и Баркельби беспомощно исчезает вместе с ним.
– У меня все время создается впечатление, что за нами что-то идет, – сказал Хессирун, еще раз оглянувшись.
Тертелл раздраженно застонал.
– Прекрати, я не могу сосредоточиться!
– Я бы поклялся, что…
– Это просто ветер толкается с древесными.
– Я его совсем не чувствую.
– Потому что он дует выше. Это так трудно понять?
– Нет, но знаешь…
– Довольно! – фыркнул Тертелл. – Ты заткнешься наконец?! На нужно искать след, а ты не помогаешь.
– Ты сказал, что знаешь, где он.
– Ну и что с того? Ты забыл, из-за кого мы здесь?
– Это не моя вина, я просто…
– Еще немного, и я оставлю тебя здесь. Честное слово!
– Ну, хорошо, хорошо. К чему эти нервы?
