– Я… Я потерял след… – выдавил из себя Тертелл.
– Ты сам себя потерял, а не след, правда?
Остальные козимандисы молча наблюдали за ним, и Тертелл с удивлением обнаружил, что вовсе не чувствует себя неловко.
– Да, – ответил он. – Я был слишком самоуверен. Мне нужно поскорее…
– Вот именно, я рад, что ты уже это раскусил, но оставь на потом. Пережуешь по дороге к Передатчикам. Вам нужна их помощь.
Потрясенный Тертелл вздрогнул.
– Но… но… но это как дышать водой! – выпалил он, заикаясь от страха. – Каждый козимандис знает, что это невозможно. Передатчики никому не помогают. Они только обманывают, искажают и травят. Лучше держаться от них подальше.
– Ой, Тертелл, Тертелл, ты ничего о них не знаешь. Тебе известны только рассказы старых козимандисов, которые любят болтать про то, как Передатчики плетут под землей свой собственный мир, бескрайний и сияющий, словно ночное небо. Мир, совершенно отличный от того, что мы знаем и видим каждый день, но неразрывно сросшийся с этим. Наверняка тебе много раз рассказывали, будто то, что они создали, в чем живут и чем они на самом деле являются, просвечивает порой между листьями и жесткими изломами коры, как лоснящаяся кожа просвечивает между волосками шерсти, или скрывается в лужах и осторожно движется по паутинкам в безветренные дни. Твое строго определенное мнение явно рождено этими сказками. А значит, ты привык держаться подальше от мест соприкосновения, в которых проявляется присутствие Передатчиков, а также научился избегать их светолюбивых антенн, набухающих на поверхностях вещей и не похожих ни на что другое, только на самих себя, – разноцветных куполообразных клубней, стоящих на отдельных ножках. Но это всего лишь сказки, Тертелл, сказки для маленьких ягнят. В них просвечивает доля правды, потому что Передатчики действительно не такие Тихо Зеленые и Мясисто Костистые, как мы, и, само собой, сильно отличаются от нас. Но дело в том, что никто не знает, насколько. Сказки защищают от этого знания. Они призваны это делать, потому что Передатчики более странные, более опасные и более непредсказуемые, чем кто-либо мог предположить. Больше, чем кто-либо должен знать. Но они почти не интересуются нами. Во всяком случае, не так, как тебе кажется. Ты когда-нибудь задумывался, почему реальность такая плотная и дает опору нашему существованию? Почему наши тела появляются здесь, чтобы расти, укреплять свое естество, а затем распадаться на кусочки? И что на самом деле питает время нашего существования?
Тертелл не выдержал и раздраженно хмыкнул:
– Ты меня ни в чем не убедишь! Я свое знаю! И не притворяйся, будто знаешь ответы на такие вопросы. Это просто смешно. Мир есть мир, деревяшки крепкие, травники мягкие, а вода мокрая. И мы здесь, потому что мы есть. Так оно повелось. Можешь дальше рассказывать, что хочешь. Эффект всегда будет одинаковым. Ничего не объяснишь и ничего не изменишь.
– Ты прав. Никто не знает «почему». И всё же заройся поглубже в эти вопросы, и сам быстро обнаружишь, что «как» находится в пределах нашего понимания.
Тертелл никак не мог понять, о чем она говорит, но обдумывание помогло ему успокоиться.
– Ну ладно, я опять запутался, – признался он, глядя на Бмулкину снизу вверх, и тут в его сознание вдруг начал проникать смысл, скрытый в словах зелейницы.
– Погоди… – сказал он, оживившись. – Минуту назад ты намекала, что Передатчики создают наше существование?
– И да, и нет. Сами по себе они не обладают такой силой, но кто-то, давным-давно, не случайно дал им именно такое имя. Они передают, Тертелл. Они передают и направляют.
– Что?
– То, что излучается из подземного космоса и через Передатчиков постоянно, без перерыва, миг за мигом, дыхание за дыханием, принимает форму нашего мира и нас самих. Однако тебе надо знать, что всё передаваемое ими и твердеющее в нас и вокруг нас, содержит в себе проблески бесчисленных инопланетных миров, видения будущих и прошлых событий, запутанные нестабильные символы, которые переливаются неизвестными красками и дрожат, будто вынырнули с глубоководья, а также различные загадочные предметы. И последние, случается, доставляют нам много хлопот. Правда, подавляющее большинство этих предметов никогда не воплощается в твердых, осязаемых формах и появляется лишь на невообразимо короткий момент, после чего сразу же исчезает, оставляя после себя размытые паутинные структуры, запечатленные в глубоких слоях восприимчивых умов, словно следы странных копыт в мягкой земле, но есть и такие, которые, к сожалению, материализуются и вязнут в нашей реальности. Ты понимаешь, к чему я клоню?
