Каждый день своей двадцатитрехлетней жизни он прожил в Сен-Пьере, городе, расположенном на северо-западном побережье Мартиники. И здесь же скоро дни его закончатся. Послезавтра. На виселице. После празднования Дня Вознесения, к которому усердно готовились все горожане. Даже здесь, в камере, слышались звуки праздничных приготовлений: мерные удары молотков, грохот бочек, катящихся по булыжникам, мычание скота, пение портовых рабочих и стон канатов, поднимающих один груз за другим. Каждый из этих звуков напоминал Августу, что Сен-Пьер завтра будет веселиться без него, и он никак не может изменить свою судьбу. Однако сознание неминуемого конца неожиданно, впервые в жизни, внушало ему спокойствие. Мысли-обезьяны, прежде бушевавшие в голове, перестали прыгать и попрятались в темных мшистых дуплах. Их место заняла тихая лагуна, в которой мягко качается прозрачная вода, а на глубине, на самом дне отливает золотом гладкий песок.
Еще вчера Август Кипарис был другим человеком.
Утром Август взял давно полагавшийся выходной у начальника портовых носильщиков. Ему хотелось напиться и поиметь круглолицую Паулу. Он не мог думать ни о чем другом – ее мягкие бедра, массивная грудь, пышные ягодицы и пьянящий запах густых лобковых волос часто преследовали его во сне. Он почти добежал до «Медузы», хотя знал, что еще слишком рано, в это время девушка еще не работает. Однако он был уверен, что бар уже будет открыт, и Габриэль не пожалеет рома, который чудесным образом согреет кровь и поможет чем-то занять голову до прихода Паулы.
Август миновал шумный рынок и уже успел пройти больше половины пути, когда земля внезапно задрожала у него под ногами. Он остановился и посмотрел в сторону возвышавшегося над городом вулкана Монтань-Пеле. Всю жизнь он был для него просто горой, но когда второго мая великан начал сотрясать землю, а потом пыхнул огнем и дымом, Август понял, почему старики всегда говорили, что это спящий Бог. Пробуждение вулкана выглядело очень зрелищно, но пока пострадал от него только Герин – большая плантация сахарного тростника на склоне, находившаяся в собственности всеми ненавистного Хосе Борро – и ничего не предвещало дальнейших убытков, так что мало кто переживал из-за огненного колосса. Даже зловещее черное облако, окутавшее вершину Монтань-Пеле, было воспринято как дополнительное развлечение, декорация к предстоящему празднику Вознесения Господня. Лишь небольшая группа жителей Сен-Пьер решила покинуть город, попав при этом под град неприличных шуток и злобных насмешек соседей. Люди провожали их косыми взглядами и стучали себя по лбу.
Август тоже смеялся над ними. Он не мог понять, почему они убегают; почему добровольно отказываются от участия в этом прекрасном празднике, ведь нет же никакой опасности. Каждый ребенок это знает. В противном случае, жидкий огонь уже давно бы переварил город. Но ничего подобного не происходило. Август попытался представить, какими будут лица всех этих трусов, когда они в конце концов вернутся в нетронутый Сен-Пьер и снова выставят себя на посмешище. Однако эта мысль веселила его недолго. Лица беглецов быстро затмили виды грядущего праздника: нарядные толпы, которые медленно двигались по красиво убранным улицам в сторону собора, призывавшего верующих металлическим пением раскачивающихся колоколов, долгое богослужение, полное непонятных, но вместе с тем вдохновенных слов, жареная говядина, пахнущая ароматным дымом, темный ром, наполняющий желудок терпким огнем, похотливые девушки, которым не нужно платить, потому что они сами задирают платья и призывно показывают потные бедра, блестящие в полутьме…
Август мечтательно вздохнул и хотел было двинуться дальше, но вдруг перед ним вырос горбатый Пабло – вожак нищих, промышлявших на территории рынка, и к тому же превосходный ножовщик.
Август нервно сглотнул слюну.
– Я просто мимо прохожу!
– Я знаю. Ты не дурак. Я хочу поговорить.
– О чем?
– Ты слышал, что сделал Однорукий?
– Нет.
– Он отправился со своей бандой в Герин.
– Зачем?
– Ты его знаешь. Он чует легкую работенку. Плантация была разрушена, но поговаривают, будто дом Борро все еще стоит. Говорят, огонь пощадил его. И поскольку вся семья этого богатого мудака сбежала в панике, Однорукий подумал, что там можно поживиться.
– Я думал, Герин отрезан.
– Был. Лава заключила поместье в огненное кольцо, но остыла, и теперь по ней можно пройти. Проблема в том, что в воздухе висят пары серы и густой удушливый дым.
– Недостаточно, чтобы отпугнуть их.
– Возможно.
– Я не понимаю…
– Они вернулись ни с чем. Теперь они сидят в «Двойной Рыбе», хлещут ром и говорят, будто вулкан – это врата в ад.
– Они могли бы придумать что-нибудь пооригинальнее.
– Они придумали. Они утверждают, что видели летающего демона, который был одновременно морским ежом и осьминогом.
– Наверное, Борро оставил там охранников, которые так навтыкали банде Однорукого, что те едва ноги унесли. Потому они и пытаются спасти остатки достоинства, убеждая всех, будто их прогнал демон.
