Именно вид этих переливающихся глыб заставляет Разата слышать «рыбу», слышать «косяк», слышать «косяк рыб». Но происходит это лишь тогда, когда они подходят к источающему пронзительный холод туманно-механическому телу Зараукарда настолько близко, что панцирь Разатa и спрятанные под ним маршумные приспособления ощущают легкое касание серых язычков, которые безошибочно определяют присутствие энку-энку и выискивают какой-нибудь изощренный способ побудить или заставить их сделать шаг или два, чтобы перетянуть на сторону туманных механизмов. Поэтому здесь, на границе миров, следует быть очень осторожным. Нельзя обращать внимание на блестящие формы, которые лежат в нескольких шагах и искушают возможностью обнаружить чрезвычайно редкий артефакт, оставшийся со времен расцвета Арцибии. Нельзя реагировать на появление расплывчатых силуэтов, на иллюзии, которые внешне напоминают энку, бредущих в туманной глубине Зараукарда и жестами призывающих подойти к ним. Не стоит заглядывать в овальные порталы, которые притворяются вратами в оживленную Арцибию, такую, какой она была много лет назад и якобы всё еще остается где-то там, за туманной стеной, раздвинувшейся на мгновение и позволившей в нее войти. Странное, расплывчатое и как бы незавершенное небо над той Арцибией, а также подозрительное соответствие ее вида собственным представлениям мгновенно развеивают эту иллюзию. Необходимо также четко понимать, что вспышки неконтролируемого страха и панические атаки, вызванные воображением чего-то страшного и опасного, происходящего прямо за спиной, – это всего лишь безосновательные попытки запустить ту инстинктивную часть разума, которая включается только в случае угрозы жизни и на какой-то момент отстраняет от процесса принятия решений обыденное сознание с его медленными методами рассмотрения всех «за» и «против». Именно потому не слышно скрежета когтей по бетону. И не было никакого кремора, который выскочил из укрытия и подлетел сзади. Стадо диких порфирников не спешит вас уничтожить. Отломавшаяся ржавая решетка не падает вам на голову. Ничего этого не происходит. Не следует на это реагировать. Тревогу и панику объединяет то, что они очень быстро проходят, если не позволить им овладеть вами. Нужно уметь чувствовать, насколько близко можно подойти к Зараукарду, а потом встать, и стоять, и смотреть. Зараукард будет пугать, поощрять, соблазнять, мучить, но на самом деле ничего не будет происходить и не произойдет, если только не подойти слишком близко.
Разат последовательно придерживались этих железных правил, и хотя приближение к Зараукарду всегда было делом рискованным и вызывающим бурю эмоций, никогда еще с ними не случилось ничего плохого. Так было и в этот раз. Разат не теряли бдительность и не позволяли рутине лишить их осторожности, и снова все обошлось без особых проблем. Они проигнорировали невероятно эффектную иллюзию обрушения железобетонной платформы и приготовились к очередным атакам Зараукарда, но больше ничего не случилось. Разат посмотрели вверх, вдоль пульсирующей стены туманных механизмов, неспешно перемалывающих реальность, а потом осмотрелись по сторонам и обнаружили, что выбрали неудачное место, поскольку большинство глыб переливалось золотисто-медным сиянием далеко от них. Они уже собирались уходить, когда прямо перед ними стал расти внушительный массив рыжеватого света. Он переливался и постепенно становился все ярче. Разат решили остаться.
Они смотрели.
По опыту Разат знали, что то, чего они ждут, появится не сразу. Должно пройти некоторое время, пока глаза и разум не свыкнутся с этим видом, пока не приспособятся к нему и не найдут способ проникнуть в него. Сначала видна лишь однородная масса жидкого сияния, но затем, с каждым мгновением становится ясно, что это не так. Оказывается, на самом деле эта масса состоит из множества крошечных обтекаемых объектов, движущихся согласованно, как свободная органическая структура, которая обладает общей волей и испускает тяжелый ржавый свет, что мерцает мягко, неспешно, гипнотически.
Разат смотрели и снова слышали в голове «рыба», слышали «косяк», слышали «косяк рыб».
