– Мама, мамочка…
– Да, дорогая?
– Хватит. Я устала и хочу спать.
– Хорошо, солнышко, я еще побуду…
– Тебе лучше уйти, мама, уже темнеет, а ты с утра сидишь. Я же буду здесь завтра.
– Ты не можешь мне этого обещать.
– Это правда, но, оставшись в больнице, ты ничего не изменишь.
– По крайней мере, я буду с тобой столько, сколько смогу.
– Но, мама, я и так знаю, что ты меня любишь.
– Дело не в этом, я…
Зельда положила ладони на щеки Алисы и заглянула ей глубоко в глаза.
– Мама, я тоже тебя очень люблю, но меня здесь уже нет, а тебя и папу все еще ждет жизнь. Там, снаружи, за пределами больницы. Наши пути расходятся. Может, не сегодня, не завтра и не послезавтра, но все равно очень скоро. Окончательно и бесповоротно. Я ухожу, вы остаетесь. В этом нет ничего плохого. В этом нет ничьей вины. Так оно и есть. Только вы не можете так цепляться за меня. Нельзя цепляться за кого-то, кого вот-вот не станет, потому что будет еще больнее. Понимаешь?
Руки Зельды были мокрыми от слез. Она стряхнула их с маминых щек и уткнулась в одеяло. Алиса кивнула, потому что сквозь стиснутое горло не могла выдавить даже короткое «да». Помолчав, встала с кровати, встала перед зеркалом, чтобы дрожащими руками поправить размазанный макияж и расчесать волосы. Потом вздохнула, накинула на плечи пальто, взяла сумочку и направилась к выходу. В дверях она остановилась и посмотрела на дочь.
– До встречи, дорогая.
В ее голосе дрожала скорбь.
– До свидания, Алиса.
На лице женщины появилась тень слабой улыбки.
– Твоя бабушка тоже очень любила эту книгу.
– Я знаю.
– Ты такая умная, могла бы…
– Нет, Алиса, я могу. Я люблю тебя. Ступай.
Мама осторожно закрыла за собой дверь.
Зельда подождала немного, а затем потянулась за «Алисой в Стране Чудес» и начала крутить ее в руках. Она понятия не имела, что именно ищет, однако была уверена, что, как только найдет это, то сразу поймет, что ей нужно. Спустя некоторое время она подумала, что, листая страницы наугад, не облегчает себе задачу, и снова вернулась к началу книги. Бегло читая текст, Зельда неуклонно продвигалась вперед.
На мгновение ей показалось, что она нашла это во второй главе. В Море Слез.
Но нет. Дело не в этом. Правда, это соответствовало ощущениям Зельды, но лишь отчасти, потому что она чувствовала себя сейчас не другой девочкой, а кем-то совсем иным – возможно, даже чем-то совсем иным, чем-то переменчивым. Чем-то одним до болезни, другим в начале болезни и третьим после того, как болезнь почти завершила свою работу. Так кем же Зельда была на самом деле? Чем же она была?
Как разгадать эту сложнейшую загадку?
Зельда продолжала читать. Она снова дошла до Синей Гусеницы и с волнением двинулась дальше, размышляя, не обмануло ли ее предчувствие, возможно самым важным было то, что произошло после встречи с Голубой Гусеницей, а не ранее.
И как только она подумала об этом, в мутном свете невозможного сна вновь появилась Синяя Гусеница. На этот раз она молчала. Курила свой длинный кальян и смотрела в огромное панорамное окно. Темно-серый дым спирально кружил вокруг ее головы. За окном, далеко внизу, до самого горизонта простирался поразительный полуматериальный город, который непрерывно создавался из мерцающего сине-фиолетового искрения.
Что-то было не так. Что-то она упустила. Что-то забыла.
Зельда не могла оторваться от чтения. Она жадно впивалась в слова. Она чувствовала, что они ведут ее куда-то. Проследив по ним взглядом, как по веревке, она добралась до кота, который ждал ее в «Поросенке и перце».
