Несколько десятилетий тому назад, в те времена, когда Эдмунд только начинал собирать книги о совах, в его руки попалась необычная публикация. Это было одно редкое издание труда профессора Бенедикта Дурского, озаглавленного «Похра – Особый вид». Дурский в своей работе представил доказательства существования гигантской совы. Ее тело якобы достигало двух метров в длину, а размах крыльев превышал десять метров. Профессор утверждал, будто эта огромная птица ведет оседлый образ жизни и является эндемиком, то есть ее можно встретить только в одном месте в мире – на Ингре, большом острове на Дунае, расположенном примерно в середине того отрезка реки, который составляет границу между Сербией и Румынией. Дурский также предупреждал, что это очень опасный хищник, что он не боится людей и что для многих исследователей встреча с Похрой закончилась трагически. В конце он позволил себе замечание, в принципе положившее конец его научной карьере. Он заявил, что никогда не располагал доказательствами того, что в природе существует более одной особи, а потому он склоняется к теории, что это существо, возможно, вовсе не сова, а какой-то отдельный вид, единичная и миметическая форма существования, только напоминающая птицу. Академики высмеяли профессора, обвинили в старческом слабоумии и исключили из своего круга. В отчаянной попытке спасти остатки разрушенной репутации Дурский сжег почти весь тираж своей монографии. И те немногочисленные экземпляры, что уцелели после погрома, считались ценностью у коллекционеров. Эдмунд был одним из счастливых обладателей этого издания. И хотя не воспринимал эту публикацию всерьез, уже после первого прочтения у него появилась мечта когда-нибудь отправиться на остров Ингра. Однако он так долго прятал это желание в дальних закутках мозга, что только через полгода после смерти жены наконец набрался смелости и поверил, что это действительно произойдет – он все-таки поедет туда.
Когда Эдмунд свыкся с этой мыслью, она сразу перестала его тревожить. С радостным волнением он открыто запланировал поездку и быстро понял, что если хочет отправиться в путь в этом году, то у него остается очень мало времени. Похру, по мнению профессора Дурского, лучше всего наблюдать в период весеннего равноденствия, потому что именно тогда она наиболее активна. А календарь неумолимо указывал, что уже десятое марта. Эдмунд не собирался ждать. Он не был юношей, ощущал за спиной груз прожитых лет и знал, что такая возможность может больше не повториться.
Он не верил в существование Похры, но тосковал по своей мечте, по приключениям, которых никогда не испытывал, и надеялся провести на острове несколько приятных недель. Он будет гулять по лесу, наблюдать за птицами и отдыхать в месте, где его никто не знает и никто не найдет.
Он взял с собой лишь несколько необходимых вещей, которые уместились в небольшом чемодане, после чего, не мешкая, отправился в путь. Дорога на остров оказалась сложнее, чем он себе представлял, и, казалось, тянулась бесконечно. Самолет, поезд, автобус, корабль – создавалось впечатление, будто он все время пересаживается, словно направляется в необычайно удаленное место, лежащее где-то на краю света. Наконец через пять дней пути он добрался до узкой каменной пристани, врезавшейся в крутой берег большого острова, поросшего густым лесом и окруженного со всех сторон мутными водами широкого Дуная.
В соседнем городке Эдмунд узнал, что несколько лет назад правительство Сербии придало Ингре статус национального парка. Остров закрыли для туристов, а его жителей выселили, но многие из них по-прежнему следят за своими домами и тайно сдают их в аренду. Желающих хватает, круглый год сюда приезжают люди со всех концов света, чтобы исследовать странные руины, полузатопленные в черном пруду, расположенном в центре острова. Эдмунд никогда о них не слышал. Между делом он также узнал, что на острове сейчас живет только один человек – какой-то бородатый англичанин.
С ключом от арендованного дома (ловко прицепленным к небольшой ламинированной фотографии одноэтажной лачуги, покрытой дранкой) Эдмунд поднялся по каменным ступеням на вершину крутого берега и последовал по широкой аллее, ведущей через темный лес, где огромные дубы, буки и ольхи тонули в толстом мхе и густых зарослях развесистых папоротников. Ему было не по себе. Как будто он проник в другой мир. Такие места действуют на воображение. Легко поверить, что здесь может обитать такое существо, как Похра. Эдмунд ускорил шаг и вдруг обрадовался, что не будет здесь совсем один.
По фотографии он без труда узнал свой домик. Распаковал чемодан, нагрел воду на газовой плите и умылся в тазике. Он хотел в тот же день обследовать Ингру, но наступали сумерки, и глаза сами собой закрывались. Эдмунд пожал плечами, принял свое лекарство и заснул, едва опустив голову на подушку.
