Ночью что-то разбудило его. В ужасе он нащупал в темноте фонарик и только через миг вспомнил, что это за место и как он здесь оказался. Он выпил воды и стал прислушиваться к стонам и скрежетам старого дома, смешанным с громким шумом листвы под холодным ночным ветром. До утра он не сомкнул глаз.
Когда солнце поднялось достаточно высоко и утро стало сменяться днем, Эдмунд встал, позавтракал и отправился обследовать остров. День выдался солнечным и безоблачным. Свежий воздух наполнял легкие влажной бодрящей прохладой. Эдмунд нашел дорожку, ведущую вглубь острова, и через несколько минут наткнулся на небольшой двухэтажный домик, перед которым бородатый и раздетый по пояс человек умывался под струей из ручного насоса. При виде Эдмунда он широко улыбнулся.
– Вы говорите по-английски?
– Да. Меня зовут Эдмунд Крац.
– Абрахам Фосс. Очень приятно. Вы идете к пруду?
– Не знаю, я недавно приехал, только осматриваюсь…
– Я понимаю. Вы здесь впервые. Если подождете немного, я с удовольствием вам всё покажу. Если только вы не предпочитаете одиночество. Я не обижусь.
– Я подожду.
– Замечательно. Я здесь уже полторы недели, и думал, что с ума сойду, потому что, знаете ли, люблю поболтать, а тут не с кем словом обмолвиться. Да, раз в несколько дней местные приезжают с провизией, но они вообще не желают с нами разговаривать. Только: да, да. Или: нет, нет. Трудно выжать из них хотя бы одну простую фразу.
– Я не заметил.
– Вы здесь недавно. Или же просто не обратили внимания. Минутку. Я только схожу за свитером, и мы можем идти.
Абрахам был словоохотлив. Эдмунду не пришлось долго ждать. Через минуту они вместе двинулись в путь меж могучих деревьев, окутанных ароматами весны. Бородач говорил не умолкая.
– Мистер Эдмунд, обратите внимание на эту дорожку. Видите? Она выложена темными камнями. Таких дорог восемь, и своим расположением они напоминают спицы большого колеса. Его ступицей является черный пруд, а ободом – круговая аллейка, огибающая остров вдоль берега, – именно по ней вы пришли с пристани. Все спицы ориентированы по сторонам света, так что, даже если вы не дружите с компасом, вам не составит труда определить свое местонахождение. Наши дома стоят на западе. Здесь еще пять зданий: два на юго-западе, два на северо-западе и одно на юге. Все пустые.
– Откуда вы знаете, что я тоже живу на западе?
– Просто догадался. Я предположил, что никто не встает раньше меня. Я был прав, не так ли?
– За полторы недели вы успели хорошо узнать это место.
– Вы делаете неверные выводы. Это моя четвертая поездка на остров.
– Правда? Что вас сюда привлекает?
– Сейчас увидите.
– А можно яснее?
– Ну, по правде говоря, я всегда встречал здесь людей, которые, как и я, регулярно возвращаются на остров, и еще никогда не сталкивался с теми, кто здесь впервые. Я не хотел навязываться, но надеялся увидеть ваше лицо.
– Мне не нравится, как вы…
Эдмунд потерял дар речи. Посреди леса был черный пруд, в котором не проглядывала синева безоблачного неба. Казалось, его гладкая поверхность поглощает свет. В то же время возле самого берега, там, где было неглубоко, вода выглядела кристально чистой. Дно не просматривалось, словно под водной гладью открывалась бездонная пропасть. Пруд имел форму круга диаметром около семидесяти метров. Дорожка, по которой они пришли, плавно уходила под воду. Равно как и семь других дорог, которые через равные интервалы упирались в берег пруда. Справа, у юго-восточной дорожки, высился сильно наклоненный обелиск или башня. В первый момент Эдмунд не понимал, что это. Объект был похож на конический восьмиметровый снаряд, выкованный из огромного куска черного обсидиана. Он блестел полированной гладью. На уровне двух третей его высоты располагался ровный ряд круглых окошек. Помимо этого, в сооружении не было ни изъяна, ни царапины. В зарослях папоротника переливались жилы черного кварца, отходившие от основания объекта и исчезавшие под водой.
Абрахам глупо улыбнулся Эдмунду.
– Впечатляет, да?
– Что… Что это?
– Понятия не имею. Никто не знает. Я говорил об этом месте с людьми поумнее, чем я, но ни один не высказал ничего разумного. Я посвятил много лет своей жизни археологии и всегда был убежденным атеистом, преданным науке и силе фактов, но, увидев этот объект своими глазами, впервые в жизни понял, что испытывают верующие перед лицом таинства. Здесь я обрел свою религию. Следуйте за мной, мы войдем внутрь.
– В это можно войти?
– Да, трещина с той стороны, отсюда ее не видно. Пожалуйста, не бойтесь. Мы в безопасности, но я понимаю ваше беспокойство. Я помню свое первое впечатление. Со временем я научился немного обуздывать свой страх, но, по правде говоря, полностью он никогда не исчезает. Надо привыкнуть. Проходите сюда. Еще немного. Вход уже виден.
– Вы говорите об этом узком проеме? Никто через него не протиснется.
– Действительно, он довольно узкий, но вас вводят в заблуждение пропорции. Протиснуться можно. Сейчас увидите. Надеюсь, у вас нет клаустрофобии, потому что внутри довольно тесно.
– Что там?
