Колючий лемур неистово ревет. По его телу пробегает дрожь. Должно быть, он уже чувствует прохождение энергии, питающей высоковольтные биополя. Фолт знает, что лемур боится, но надеется, что тот пока слишком слаб, чтобы сбросить их с себя. Возбужденный Кер несколько раз ткнул стержнем в пустое пространство.
«Говори себе, что хочешь, думай, что хочешь, но ты всего лишь героический инструмент, нравится тебе это или нет! Ты понял, тупая скотина?! Ты понял?! Ты не замуруешь этот вход!»
Вдруг биополе, облепившее колючего лемура, начинает светиться, как блестящий панцирь, сотканный из синих электрических нитей. Пение металлического вихря меняет тон. Его визг становится высоким и пронзительным. Кономон преодолевает предел и уже не сбавит скорость. Назад пути нет. Биополе гудит энергией. Лемур трясет головой и пытается подняться. Он понял, что может это сделать. Он обнаружил, что стал сильнее, чем когда-либо прежде. Это решающий момент. Фолт орет.
«Keeeeeeeeeeeeр!»
Но оранжевый шар не нуждается в побуждении. Он уже летит вниз. Мягко приземляется на чешую маски и с размаху вонзает в нее свой стержень. Мощный электрический заряд с оглушительным треском проскакивает между оболочкой биополя и стержнем и создает негаснущий мост ревущей энергии. Электрическая дуга разрезает реальность пополам, все искрится и стучит пульсирующей силой. Кер стоит невозмутимо. Смеется. Его цепкие конечности все еще сжимают стержень.
«Вставай! Пора. Здесь уже ничего нет».
Колючий лемур поднимается и встает на четыре лапы.
«Двинемся в нужный момент».
Кер не реагирует на слова Фолта.
«За горами, за лесами, прямо там. Видишь? Ну вот! Сейчас. Хватай его!»
Лемур бросается вперед, бежит, мчится все быстрее и быстрее. Кономон выжимает из себя всё и, стремясь к радостному самоуничтожению, запускает в жертву колоссальное количество энергии.
Фолт не знает, все ли идет по канаку, или Кер их всех погубит.
Черное Солнце неумолимо приближается.
«Ты ничего не забыл? Ведь это часть твоего канака», – спокойно рассуждает Сабра.
«Еще нет».
«Ты не хочешь, чтобы план сработал?»
«Я хочу! Заткнись! Мы сделаем это по-моему!»
Это очевидная ложь, под которой Фолт пытается скрыть свой страх, но, едва произнеся эти слова, он обнаруживает, что это правда. Сабра тоже это видит. Хихикает.
«Прекрасно, чудесно…»
Кер кричит.
«Давно тебя не было, рад снова тебя видеть!»
Лемур отскакивает от языка кристаллизованного базорала и прыгает прямо в центр взрывающегося протуберанца Черного Солнца. Оболочка биополя трещит и вибрирует. Он еще держится, но это ненадолго. Фолт с сожалением и неожиданным облегчением поглощает темно-желтую сущность Сабры вместе с ее увядающим крылом. Он прячет конечности, стабилизирует поверхность своего тела. Долгие приготовления не напрасны. Все само по себе происходит во времени, без малейшего участия сознательных мыслительных процессов. Токи и вихри Черного Солнца внезапно стягиваются на биополе. Фолт готов. Кономон тоже. Мощный взрыв разрывает генератор в клочья, сжигает лемура, сублимирует погруженного в экстаз Кера, а Фолта выкидывает далеко вглубь аномалии. Сила импульса настолько велика, что отдельные энергии изгибаются и утихают, пропуская его дальше. Кер достаточно загрузил его счастьем. Но полет длится недолго. Вскоре Фолт замедляется и останавливается. Висит в темноте. Не чувствует своего веса. Ничего не видит. Он выдвигает мысленные конечности и вслепую начинает исследовать пространство вокруг себя. На что-то натыкается. Осторожно трогает находку. Ему кажется, что она имеет форму яйца. Вдруг в темноте появляется штрих, продолговатый росчерк белого света. Похоже на трещину. Фолт колеблется, но лишь мгновение. Он быстро принимает решение. Надавив мысленной конечностью, увеличивает штрих. Это не трудно. Яйцо хрупкое и непрочное. Его поверхность ломается, вдавливается, впитывается в белизну. Пока не остается нечто, похожее на свернутый в клубок светящийся драгоценный камень, который только начинает расти, пробуждаться, мерцать, менять форму, пульсировать и возвышаться.
Фолт сжимается внутрь себя. Ему нужно расставить магнитную клетку и запереть в ней то, что он обнаружит в центре Черного Солнца, но Фолт не может двигаться. Им овладевает невероятный экстаз, и в то же время его сокрушает болезненный ужас. Он чувствует себя таким ничтожным и бессильным перед поражающей мощью этого непонятного, но прекрасного и сокровенно предвечного явления, что сразу смиряется с поражением. Какой канак можно противопоставить такому? Он смотрит. И не может остановиться. Это все, что у него осталось. Созвездие жидких форм продолжает расширяться, медленно нарастая шипящими иголками неведомых энергий. Оно кажется сплетенным из противоречий и невозможностей. Одновременно большим и малым. Ярким, но поглощающим свет. Движущимся, но неподвижным. Прекрасным и в то же время чуждым реальности Фолта и принадлежащим ей вещам, которые он мог бы назвать прекрасными.
