Ониксовый Шторм полностью

– Она бы и не сказала, не так ли? – Нарелла сдвинулась с места. – Когда он умер?

– Чуть меньше трех лет назад, – мягко отвечаю я. – У него отказало сердце.

Губы Нареллы поджимаются на несколько печальных вдохов, но она кивает, словно разговаривая сама с собой, а затем снова поднимает голову.

– Твой отец, рискуя жизнью, спрятал труд всей своей жизни с единственной целью – чтобы ты нашла его, Вайолет. Он оставил мне последнюю часть почти четыре года назад с четкими указаниями, что она достанется тебе только в том случае, если ты достигнешь интеллекта и понимания, необходимых для ее постижения.

Я напрягаюсь.

– Это… – Даин качает головой.

– Это папа, – медленно произносит Мира.

– Ты справишься, – Ксейден сжимает мою руку.

Я пытаюсь проглотить внезапно возникший в горле комок.

– Он велел мне принести тебе самый редкий предмет, которым я владею, – ироничный смех вырывается наружу. – И я подумала… – я качаю головой, понимая, что все труды, которые мы проделали, чтобы протащить рюкзак через весь этот путь, были напрасны.

– Ты подумала, что это Деверелли, и, естественно, мы торгуем товарами, сокровищами, – Нарелла складывает руки на коленях.

– Он имел в виду мои мысли, – я смотрю на Миру, но ее взгляд устремлен в пол. – Вот почему он просил не посылать вместо меня другого.

– Книги только для тебя, – подтверждает Нарелла, и Леона садится на подлокотник маминого кресла. – У меня есть три простых вопроса, и если ты сможешь на них ответить, книги будут твоими.

– Высокомерно думать, что у вас есть право хранить то, что наш отец написал для Вайолет, основываясь на своем мнении, – тон Миры может натереть камень.

– Все в порядке, – заверяю я ее, не желая вздрагивать даже в такую жару. – Спрашивайте.

Нарелла бросает на мою сестру яростный взгляд, а затем обращает свое внимание на меня.

– Он оставил для тебя рукопись. Как она называется?

– Подолковник Ашер Сорренгейл. Покоренные: Второе восстание народа Кровлана, – отвечаю я. – Вы уже знаете, что я знаю. Иначе как бы я оказалась здесь?

Она постукивает указательным пальцем в явном нетерпении.

– В четырнадцатой главе твой отец упоминает, что восстание в Кровлане провалилось из-за Деверелли, но не вдается в подробности. Любой, – ее взгляд скользит по моему черному мундиру – писец, достойный твоей мудрости, не удовлетворился бы его предположениями. Так что скажите мне, какова твоя гипотеза?

Из всего , что есть в книге, она спрашивает именно это?

– Легко. Кровлан не выполнил свою часть сделки, заключенной с Деверелли. Чтобы не потерять репутацию, Деверелли отозвал свои посреднические услуги, а значит, и войска с другого острова, а затем сообщил королю-регенту Поромиэля, где искать мятежников. Конец восстанию, – я пожимаю плечами.

– Недостаточно хорошо, – она качает головой, и мой желудок опускается. – Почему все развалилось? Что не было сделано?

– Это несправедливо… – начинает Даин.

Нарелла поднимает руку, требуя его молчания.

– Она знает ответ.

Я вздыхаю.

– У меня… есть идея. Я просто не хочу ошибиться, – или, в данном случае, быть правой.

– Ты среди друзей, – ее улыбка говорит об обратном.

Ладно. Пот стекает по моей шее, но я набираюсь смелости, чтобы выглядеть дурой.

– Думаю, они обещали драконов и не смогли выполнить.

– Что? – вскрикивает Мира.

Ксейден напрягается, а Даин поворачивается ко мне лицом, его глаза неправдоподобно расширены, но медленная улыбка Нареллы говорит мне, что я либо ужасно ошибаюсь, либо трагически права.

– Представь доказательства, – говорит она тоном, до жути напоминающим мне Маркема. – Убеди вот его, – она указывает на Даина.

Я крепче сжимаю руку Ксейдена, и его большой палец проводит по моей.

– Общественное уведомление 433.323 подтверждает неудачную попытку нарушения границы силами Кровлана вблизи форпоста Атебин одиннадцатого декабря 433 года по старому календарю, за два дня до Полуночной резни. Единственная запись об этом событии содержится в дневнике полковника Хашбея, командира заставы, который руководил допросами, – я смотрю на Даина. – Отец вдалбливал мне это, пока работал над рукописью, и я не понимала тогда, почему, но теперь, очевидно, поняла. Думаю, это было в тот год, когда ты был одержим тактикой победы над пиратством Изумрудного моря или чем-то в этом роде.

Даин напрягся.

– Это была действительно большая проблема в пятом веке.

Я продолжаю, закатывая глаза.

– Не отвлекайся. Мы сидели на диване. Папа вышагивал перед камином, а ты считал нелепым, что солдаты перешли в Наварру, чтобы заполучить хвостовые перья , помнишь?

Он морщится.

– Точно. Да. И твой отец сказал мне, что если я захочу сдать вступительный экзамен в квадрант писцов, то окажусь в проигрыше, если не запомню, как применять свои превосходные лингвистические навыки во всех областях анализа важных исторических данных. Не то чтобы я хотел быть писцом, но все же. Хорошие времена. Спасибо за напоминание.

– Это к чему-то ведет, или мы просто наслаждаемся моментом ностальгии? – спрашивает Ксейден.