Здесь нет жилых домов, только два сектора с террасами, встроенными в стены с обеих сторон, и открытая площадь перед самым большим храмом, который я когда-либо видела. Он легко достигает высоты Тэйрна. Длинная двускатная крыша покрыта черепицей того же бледно-голубого цвета, что и весь город, а шесть широких колонн, возвышающихся впереди, выложены из серого гранита. Отполированные камни мерцают на свету, отчего кажутся почти серебряными, и на каждом вырезан свой символ.
Все инструменты войны.
Рядом с этим столбом находится скульптурная дань богине – сверкающая серая фигура ее подобия, доходящее до самой нижней линии крыши. В левой руке она держит меч, направленный в нашу сторону, а в другой – щит, защищающий правый край ее виска. Ее длинные волосы заплетены с одной стороны торса, а одета она в длинную, подпоясанную поясом мантию с бронированной нагрудной пластиной.
– Ух ты! – шепчет Кэт, когда за нами появляются охранники в форме и занимают позиции по бокам площади, пока мы движемся к темным камням между террасами.
На ступени храма поднимаются служители в синих халатах, и мои шаги замедляются.
У каждого из них серебряные волосы.
Не седые.
Не белые.
– Публичное уведомление 200.417 Переписано Рэйчел Лайтстоун
– У тебя кружится голова? – спрашивает Ксейден низким шепотом.
– Нет, – мой взгляд перескакивает с одного служителя на другого, пока мы идем к ним. Все они разного роста, фигуры, пола и оттенка кожи, но цвет их волос такой же одинаковый, как и их синие мантии.
Одна из служительниц на верхней ступеньке хлопает в ладоши, и группа детей в светло-голубых туниках выбегает из-за статуи Данн и бежит по ступенькам к ней. Мой взгляд останавливается на последней из них, девочке, которой на вид не больше десяти лет. Каштановая коса с серебристым цветом на конце раскачивается за спиной, когда она подхватывает ребенка помладше и заводит внутрь.
Когда она исчезает, у меня перехватывает дыхание.
– Вайолет, – шепчет Ксейден. – Ее волосы…
– Я знаю, – я пошатываюсь, и он поддерживает меня рукой за поясницу.
За свои двадцать один год я никогда не видела никого с такими волосами, как у меня. Неужели ее волосы всегда серебряные на концах, как бы коротко она их ни стригла? Ее суставы тоже не выдерживают? Ломаются ли у нее кости? Мне нужно знать. Я
Капитан кавалерии кричит, когда Тэйрн двигается над нами, а все сопровождающие достают клинки из поясов, вырывая меня из кружащихся мыслей.
– Он сказал: «Я привел их», – переводит Даин слева от Ксейдена, когда мы выстраиваемся в прямую линию на площадке, похожей на театральную. Или на сцену для сражений.
Металл скрипит, и над самым высоким рядом слева от нас поднимаются ворота. Мгновение спустя из туннеля выходят два человека.
Мужчина средних лет с седеющими волосами и смуглой кожей слева одет в ту же форму, что и стражники в серебряных одеждах, а пожилая светлокожая женщина, стоящая рядом с ним, носит не только длинные бледно-голубые одеяния служителей храма, но и меч в ножнах у бедра.
Ее сузившийся взгляд окидывает нас, затем останавливается на мне, когда мужчина слева от нее говорит что-то на уннбриэльском.
– Он говорит, что является командиром стражи, и спрашивает, действительно ли мы желаем аудиенции с их королевой – переводит Даин.
– Скажи ему, что да, и мы будем соблюдать их обычаи, чтобы получить ее, – отвечаю я, вознося молитву Данн, чтобы Ксейден был готов к этому.
Даин медленно переводит, и пара спускается по ступеням, а капитан кавалерии поднимается к ним. Капитан докладывает, и рот командира разжимается, прежде чем он достает свой кинжал и прорезает наплечные ремни кожаного доспеха капитана.
Зеленая кожа падает на ступеньки, а капитан опускает голову.
– Думаю, это означает понижение в должности, – шепчет Кэт справа от Аарика.
– На всех языках, – соглашается Аарик.
Голос командира разносится по площади и эхом отражается от скалы, когда он спускается по ступеням, и Даин переводит так быстро, как только может.
