Ониксовый Шторм полностью

– Все, чего мы можем добиться, – это смерть, но чтобы… – Даин делает паузу. – Черт, кажется, он сказал, чтобы мы привели самых сильных воинов, и они проверят, достойны ли мы говорить с их королевой.

Ксейден кивает.

– Передай ему, что я готов.

Даин повторяет сообщение, и командир дважды хлопает в ладоши. Из туннеля выходят трое полуголых воинов, и у меня в груди все сжимается. Женщина в центре, должно быть, одного роста с Сойером, если не с Даином, а громоздкие мужчины, стоящие по флангам, возвышаются над ней с той же разницей в росте, что и я с Ксейденом. Думаю, они близнецы.

Холодок, пробежавший по моему позвоночнику, не имеет ничего общего ни с порывистым ветром, ни с исчезновением солнца за грозовыми тучами над головой.

– Может, нам стоит пересмотреть эту стратегию, – шепчет Кэт.

Да, в кои-то веки я с ней согласна.

– То, что ты называешь стратегией, они называют законом, – отвечает Ксейден.

Мое сердце бьется быстрее с каждым шагом воинов, спускающихся вслед за своим командиром и верховной жрицей храма. К тому времени, как они достигают площади, колибри могла бы приспособить свои крылья к моему пульсу.

– Коста! – кричат стражники вдоль стен, и воин справа поднимает свои мускулистые руки.

– Марлис! – кричат остальные стражники, и женщина поднимает подбородок.

– Пальта! – звучит еще один хор, и близнец слева разминает шею.

Командир поднимает руку, и солдаты замолкают, прежде чем он заговорит.

– Он спрашивает, кто это – наш сильнейший или наш лидер, – переводит Даин.

– Близко, но нет. Он спрашивает, кто Ксейден – наш сильнейший или наш принц. Не смущайся, Аэтос. Слова звучат достаточно похоже, – Аарик делает шаг вперед и отвечает командиру на безупречном уннбриэльском языке.

У меня отпадает челюсть, но он говорит слишком быстро, чтобы я мог разобрать что-то, кроме слова «Наварра».

Что бы он ни сказал, командир и жрица приостанавливаются, прежде чем ответить, и ее взгляд снова устремляется на меня.

– Ты что, серьезно, черт возьми? – огрызается Даин. – Почему ты не сказал нам, что свободно владеешь языком?

– А вы и не спрашивали, – повернувшись к нам лицом, Аарик берется за рукоять своего меча. – Я сказал им, кто я такой и что сражаться буду я.

– Ты что? – мой голос повышается вместе с паникой.

– Я тот, кому нужна аудиенция, – отвечает он. – Я не мой брат, не мой отец, и я не буду прятаться, пока кто-то другой… – он выхватывает первые несколько дюймов заточенной стали.

– Нет! – я двигаюсь к нему, но Ксейден успевает первым, прикрывая руку Аарика.

– Принц ты или нет, но ты гребаный первокурсник, и мы оба знаем, что я могу вбить тебя в землю. Твои наставники не сравнятся с реальным опытом, – он вставляет его меч обратно в ножны. – И нет, ты не твой отец и не твой брат, и именно поэтому ты не будешь сражаться. Ты нужен нам, чтобы выжить. Ты нужен своему королевству , чтобы выжить, – Ксейден хватает воротник мундира Аарика и поворачивает его, заставляя вернуться в строй рядом со мной. – Скажи им, что я готов.

Черт, я не хочу, чтобы хоть кто-то из них ступил на ринг.

– Все возможные пути, – напоминает мне Андарна. – Даже если моих сородичей здесь нет, они могли их видеть. Могут знать о них.

– Не думай о Темном, – укоряет Тэйрн. – Наварре нужны солдаты из этого союза, чтобы защищать границы, освобождая всадников для наступления.

В любом случае, кому-то придётся сражаться.

– То же самое можно сказать и о тебе, – на шее Аарика появляется красный цвет, и он качает головой в сторону Ксейдена.

– Тиррендор будет в безопасности в руках Боди, если я паду, – Ксейден понижает голос, и у меня сводит желудок от этой мысли. – Дело не в чести. Считай это своей местью. Вспомни, что я сделал с твоим братом, и расскажи им.

Кровь отливает от моего лица. Ксейден говорит не о Холдене.

Аарик говорит что-то на уннбриэльском, все это время пристально глядя на Ксейдена.

Ксейден отпускает его, затем поворачивается к Даину.

– Он сказал, что ты самый сильный, – признает Даин, а затем снова переводит, когда командир начинает говорить. – И они выбрали Косту в качестве твоего противника.

Одного из близнецов. Я смотрю мимо Ксейдена, чтобы увидеть воина, уже стоящего посреди площади рядом со жрицей. Вблизи он выглядит еще более устрашающе, чем когда спускался по ступеням. Толстая шея. Огромные руки. Задорная угрожающая улыбка. Он – ходячий арсенал, сам по себе оружие, а шрамы вдоль и поперек его загорелых рук говорят о том, что боль ему не чужда. Предположение подтверждается, когда жрица пронзает кинжалом тыльную сторону его предплечья, а он даже не вздрагивает.

Кровь капает с этого места, забрызгивая темные камни под ним, и первая капля дождя попадает мне на лицо, а солдаты позади нас ликуют .