Ониксовый Шторм полностью

На нее смотрит не одна пара сузившихся золотистых глаз.

– И Вайолет транслировала мою силу…

Двое из них резко вдыхают, и у меня в животе все завязывается узлом.

– Не думаю, что все идет так хорошо, как она думает, – говорю я Ридоку.

– Почему? Она невероятна, – отвечает он. – Храбрая. Свирепая. Порочная. Все, что уважает Эмпирей.

Но то, как ириды смотрят на нее, говорит об обратном.

– И мы замедлили время, чтобы она могла нанести удар! – Андарна рассказывает эту историю с энтузиазмом, которому самое место на сцене. – Но магии было слишком много, а я была еще мала. Мое тело требовало Сна без сновидений…

К тому моменту, когда она переносит иридов в сегодняшний день, не упоминая о том, что мы пытаемся вылечить Ксейдена, спустя несколько часов, все они уже перестают задавать вопросы. Они лежат в жутком молчании, когда она заканчивает.

– Вот почему мы здесь, – говорит она. – Чтобы узнать, вернетесь ли вы домой, чтобы сражаться с нами. Чтобы узнать, передавались ли знания о том, как вэйнители были побеждены во время Великой войны, или знаете ли вы, как их вылечить, – ее хвост подрагивает от нетерпения. – А я бы хотела узнать о своей семье.

Самец в центре сужает на меня глаза.

– И ты позволила ей транслировать энергию в подростковом возрасте? Ты взяла ее на войну?

Мой рот открывается, а затем закрывается, когда чувство вины оседает на моих плечах. Он не говорит ничего такого, в чем бы я не сомневалась сама.

– Это был мой выбор! – кричит Андарна.

Самка справа вздыхает, сдувая песок с пляжа.

– Покажи нам свое крыло.

Андарна на мгновение замирает, словно решаясь, а затем взмахивает крыльями. Левое подгибается, и она с усилием расправляет его, но нитевидные перепонки дрожат от усилий.

– Обычно оно не дрожит. Я просто устала от полета.

Другая самка смотрит вдаль, и солнце задерживается на ее изогнутых рогах.

– Мы видели достаточно.

– Я умею летать! – Андарна хлопает крыльями. – Просто у меня нет второй пары мышц, и я не могу нести Вайолет. Старейшины сказали, что это как-то связано с тонким балансом сопротивления ветру и напряжения на моем крыле, а также с ее весом на позвоночных дисках, которые проходят под седлом. Но ничего страшного, ведь у нас есть Тэйрн, и он занимается со мной каждый день – и старейшины тоже. А когда я устаю, он несет меня, но только в дальних путешествиях, – она опускает взгляд на свою упряжь и нервно перебирает лапами.

– Пожалуйста, извините за наглость, что нам нужно побыть наедине, – говорит самец в центре.

Они такие грубо… вежливые.

Андарна садится, и голоса иридов вылетают из головы.

Они вшестером входят в воду, их чешуя становится лишь на тон темнее океана.

«Думаю, мы заблокированы», – жестикулирует Ридок.

«Я тоже так думаю», – отвечаю я.

Андарна наклоняет голову в нашу сторону, и я надеюсь, что моя улыбка выглядит ободряюще

Мгновение спустя три ирида стартуют прямо из воды, а затем исчезают в небе.

«Это нехорошо», – показываю я знаками.

«Может, они просто собираются созвать остальных», – медленно двигает пальцами Ридок.

Трое оставшихся – спокойный самец с рогами, похожими на рога Андарны, тот, что в центре, и самка справа. Они идут к нам, их чешуя меняется на бледно-голубую, когда они выходят из воды.

Моя грудь сжимается. У них может быть ответ на все вопросы… или они могут быть такими же невеждами в нашей истории, как и мы.

– Я прошла тест? – спрашивает Андарна.

Снова звучит свист, и я вздрагиваю, когда он визжит так высоко, что, кажется, у меня из уха идет кровь.

– Тест? – спрашивает самец в центре, глядя на Андарну снизу вверх.

– Вы просто проверяли меня, верно? Чтобы убедиться, что я гожусь для посещения нашего гнезда? И где же оно находится? – от надежды в ее голосе у меня подкосились бы колени, если бы я стояла.