– Не поможем, – самец поднимает голову, и я провожаю его взглядом. Шрадх и Сгаэль возвращаются как раз вовремя, чтобы стать свидетелями нашего полного и окончательного провала. – Мы наблюдали за вашим путешествием и чувствуем, что вы ищете не мира, а победы.
Самец со спиральными рогами смотрит на Андарну, но молчит.
Мое сердце начинает колотиться. О боги, это действительно происходит. Наша последняя надежда угасает прямо на глазах. Мы рисковали всем, а они не хотят помогать.
– Для мира нужен Аретийский камень чар, который мы не сможем зажечь без вас! – рычит Андарна.
– Не понимаю, как это может быть взаимной проблемой, – отвечает женщина.
– Вам все равно, что люди будут умирать? – Андарна загибает хвост высоко над спиной.
– Может, они и должны, – самый высокий самец моргает. – Возможно, порочные должны поглотить землю целиком. Только когда они столкнутся с голодной смертью, они осознают, каким злом стали. Либо они вымрут, и земля восстановится, либо они столкнутся с мерзостью, в которую превратились, и изменятся.
Изменятся. Мое сердце подскакивает к горлу.
– И как они это сделают? – спрашивает Андарна, и от Тэйрна по узам передается опасение: воздух наполняется биением крыльев. Ксейден и Гаррик почти здесь.
– Возможно, их потомство может эволюционировать, – размышляет самка, наблюдая, как Сгаэль и Шрадх приземляются у ручья в двадцати ярдах от них. – Прибывают другие. Нам пора уходить.
Нет, нет. Паника поднимается по позвоночнику. Мы не можем потерпеть неудачу. Этого не может быть.
Ксейден и Гаррик высаживаются на черном песке пляжа, высоко над линией прилива, и Тэйрн мотает головой в сторону Сгаэль. Что бы он ни передавал, два дракона не приближаются к нам, только их всадники.
– Это лекарство для тёмного колдуна? – спрашивает Андарна, ее голова движется словно у змеи. – Эволюция?
Мое дыхание замирает в груди.
Золотистые глаза самки сужаются до щелей.
– Лекарства нет.
Нет лекарства? Ее слова бьют как физический удар, и мои колени грозят подкоситься.
– Если они обменяли свою душу, то наверняка смогут получить ее обратно, – возражает Андарна.
– Это не торговля, – поучает самка. – Душа не хранится на земле, пока темные маги крадут ее магию. Обмен силой убивает душу по частям, а от смерти нет лекарства.
Ксейден и Гаррик, которые шагают в нашу сторону без летных курток, с пристегнутыми к спинам мечами, не сводят глаз с иридов – идеальный пример боевых действий.
Его душа не умерла.
– Может быть, вы хотя бы расскажете нам, как темные колдуны были побеждены в Великой войне? – спрашивает Андарна, ее слова текут быстрее, словно она знает, что времени у нее мало.
– Видимо, не были, раз вы здесь и спрашиваете это, – отвечает самка.
Самец со спиральными рогами наблюдает за Ксейденом и Гарриком, которые осторожно перемещаются за Ридоком и мной, двигаясь по правую сторону.
– Должно быть, наш род помог, – снова пытается Андарна. – Я могу сжигать темных колдунов. Мы – ключ к победе над ними?
– Безнадежно, – самый высокий самец отступает к воде. – Леотан, я достаточно наслушался.
Другой самец раздувает ноздри.
– А я нет.
«Они слышат нас через связь, – быстро жестикулирую я Ксейдену. – Все идет не очень хорошо.»
Он кивает.
«Не хочешь ввести нас в курс событий?» – Гаррик показывает знаки, изучая массивные головы, опущенные в нашу сторону.
«Они считают Андарну оружием, а это как-то нехорошо, – двигает руками Ридок. – Они не хотят возвращаться, чтобы помочь нам, и считают, что мы все заслуживаем смерти, потому что не можем решить древнейшую проблему человечества – как перестать убивать друг друга».
«Понял», – кивает Ксейден.
«И вэйнителей нельзя излечить, – быстро продолжает Ридок, и мне остается только схватить его за руки, чтобы не дать ему сказать больше. – Их души умирают, так что наша идея «спасти их, чтобы победить их» провалилась».
Черт.
