Ониксовый шторм полностью

Безрассудный ответ, учитывая все, что стояло на кону, и сейчас совсем для этого не время – но, проклятье, в этот момент я влюбилась в него еще больше.

– Интересно. – Король перестал вертеть кубок.

– Полагаю, с нашей сделкой возобновится торговля, – продолжил Ксейден, – и это взаимовыгодно. Уверен, ты слышал, что мы воюем с вэйнителями. Если ваша страна станет нашим союзником…

– О, мы не имеем отношения к вэйнителям. – Кортлин покачал головой. – Война разоряет острова, мешает экономике. Но вот снабжать тех, кто воюет… на этом можно сделать деньги. Мы всегда сохраняли и будем сохранять нейтралитет. Так мы сохраняли торговлю, рост и знания для мира, какому бы богу вы ни поклонялись и какой бы магией ни владели.

– Но они здесь уже были, да? – Я чуть прищурилась, отметив, что одна из пантер находится ровно позади меня. Я наклонилась вперед, чтобы выглянуть из-за слуги, все еще державшего крышку блюда с десертом. – Вы их победили?

Или исцелили?

Кортлин обжег меня взглядом:

– Не стоит думать, будто наш остров слаб и поддается покорению. Такие предположения опасны для экономики, построенной на безопасной и неколебимой торговле. Люди не вкладываются в ненадежные острова.

Он щелкнул пальцами.

Пантеры вскочили на помост с легкостью, говорившей о давней ежевечерней практике.

«Я не потерплю, чтобы тебя сожрала домашняя кошка», – прорычал Тэйрн.

«Сиди на месте и не подпускай Сгаэль!» – прикрикнула я по нашей связи, и мои костяшки побелели на проводнике, когда пантера сунулась между мной и Ксейденом, задев мою руку мягким мехом.

Слуги сняли медные крышки и спрыгнули с помоста.

О боги, это были гигантские куски мяса, наверняка от самой большой коровы, когда-либо ступавшей на этот остров.

Наша пантера – Шира – фыркнула, хлестнув хвостом, и я не могла не задуматься, не так ли себя чувствовали кадеты пехоты в тот день, когда нас нашла Бейд.

Ладонь Ксейдена накрыла и сжала мою, и я вскинула глаза, обнаружив, что он с каменным лицом уставился на другой конец стола; затем проследила за его взглядом…

На тарелке между Холандом и Текарусом лежала голова капитана Анны Уиншир с ее узнаваемыми короткими светло-рыжими кудрями.

У меня отпала челюсть. О Малек. Кортлин убил личную телохранительницу Холанда… и подал своей кошке.

Меня чуть не стошнило.

Желчь прилила к горлу, и я быстро сглотнула, стараясь вдыхать через нос и выдыхать через рот, но чувствовала только мясо и кровь.

– Не смотри, – шепнул Ксейден, и я с трудом отвела взгляд.

– Ешьте, – приказал Кортлин.

И пантеры бросились.

Лапы Ширы уперлись в стол между нами, огромные челюсти раскрылись, клыки впились в мясо и потянули его с тарелки, оставляя кровавый след на белой скатерти, со стола на помост, а потом на землю. Остальные последовали ее примеру.

Когда я снова подняла глаза на Холанда, он таращился на пустую тарелку перед собой, совершенно парализованный.

– Разве не прекрасные создания? – спросил Кортлин.

Я моргнула, выпадая из состояния шока, и поставила проводник на стол. Мы со смертью давние друзья, и я плохо знала Анну. Но эта наглость не знала равных.

– Вы убили мою охранницу, – медленно произнес Холанд.

– Вашу воришку застали в моей сокровищнице, – отрезал Кортлин. – С шестью украденными предметами и списком из пяти других, которые ей еще предстояло найти. Списком, написанным твоим почерком.

Мой желудок совершил кульбит, взгляд метнулся к Холанду.

– Не может быть.

– Все это принадлежит нам! – Принц ударил кулаком себе в грудь и вскочил, уронив стул на помост. – Это не воровство, а возвращение того, что принадлежит нам по праву!

На его шее набухла вена.

К краям помоста двинулась гвардия, образуя периметр вокруг пантер, а я убрала руку из-под ладони Ксейдена и потянулась под скатертью к ножнам на бедре.

«Сейчас начнется, – предупредила я Тэйрна. – Передай это Сгаэль как сумеешь».

Он что-то пророкотал в ответ, и пальмы в отдалении закачались.

– Принадлежит по праву? – повторил Кортлин, и в его голосе звучали зловещие интонации.

– Какое здесь наказание за воровство? – прошептал Ксейден.

– Из королевского дома? – Я порылась в памяти. – Указ двадцать два… – Я поморщилась. – Нет, двадцать три. Смерть. – Я читала, но все-таки и близко не была спецом по праву.

– И Холанд по их законам виновен?

– У них не такая система, как у нас. Указы противоречат друг другу, а Кортлин возглавляет трибунал, так что… – Я запиналась на каждом слове. – Не знаю. Может быть.

Хотелось лично придушить Холанда, но нельзя было допустить, чтобы его казнили за кражу.

– Эти вещи – мои! – крикнул Кортлин, и все гости за столами замолчали, после чего единственные звуки вокруг издавали пантеры, занятые своим ужином. – Они получены в обмен за предоставленные в последний век услуги, и тебе это хорошо известно!