Ониксовый шторм полностью

– Пожизненно. Все, что меньше, для меня неприемлемо. – Ксейден провел ладонью мне по затылку. – И для документов ее полное имя – Вайолет Сорренгейл. Две «р».

Меня разрывало между желаниями швырнуть ему в грудь кинжал и зацеловать до смерти.

Мира пыталась сдержать ухмылку.

– Моя фамилия привязана к титулу, но я могу взять твою, – предложил Ксейден, и, когда он посмотрел мне в глаза, его взгляд самую чуточку смягчился.

– Или возьмите двойную фамилию, – подхватил Гаррик. – А еще можно объединить. Риоргейл? Сорренсон?

– Они не это имели в виду, – прошептала я Ксейдену.

– Да мне насрать, что они там имели в виду, – громко ответил он. Его пальцы скользили по моему затылку вверх и вниз, и он с вызовом уставился на Триумвират. – Вы можете испытывать наши знания, проверять нашу честь или нашу преданность как всадников. Загадывать нам загадки, разыгрывать фальшивые сценарии или шахматные партии – мне все равно. Но если вы думаете, что я брошу единственную женщину, которую когда-либо по-настоящему любил, ради брачного договора с женщиной, с которой мы даже не смогли найти общий язык, то это вам не хватает мудрости, а не мне.

– Всего три года, – взмолилась Талия, в глазах которой нарастала паника. – И вы снова сможете быть вместе. Разумеется, потенциал нашего союза, возможность получить наши знания сделают эту жертву стоящей. Подумай о Тиррендоре.

Ксейден наклонился вперед, и его пальцы соскользнули с моей шеи.

– Ты даже представить себе не можешь, чем я пожертвовал ради Тиррендора. Я потерял отца, свободу, самого… – Он осекся, а я уставилась в пол, практически ожидая увидеть клубящиеся у его ног тени. – Вайолет – единственный выбор, который я сделал для себя сам. Я не собираюсь отказываться от нее на три года. Даже на один-единственный день. Ты бы понимала это, если бы не бросила меня, если бы вообще хоть сколько-то меня знала.

– Я не хотела тебя оставлять! – Талия покачала головой, и Фарис неодобрительно нахмурил брови. – Твой отец не позволил бы мне забрать тебя…

– Не рассказывай мне про моего отца. Я видел, как он умирает. – Ксейден указал на метку на шее. – Ты оставила ребенка противостоять надвигающейся войне, о которой ты знала, на Континенте, который, как ты опять-таки знала, просто кишит темными заклинателями.

– Я не могла тебя забрать, – повторила Талия. – Ты – наследник Тиррендора.

– Ты могла бы остаться, – возразил Ксейден, и мое сердце сжалось от холода, сквозившего в его тоне, холода, который, как я знала, скрывал его настоящую боль. – Ты могла бы остаться моей матерью.

Я положила руку ему на колено, жалея, что не могу впитать хотя бы часть его боли.

– Они бы казнили меня рядом с твоим отцом, ну или втайне, как они сделали с мужем Майри. Я сделала то, что посчитала нужным, – решительно заявила Талия.

– Для тебя. – Губы Ксейдена искривились в презрительной насмешке. – Должен признать, ты хорошо постаралась. Кому нужна вдовствующая герцогиня Тиррендора, когда можно стать женой члена Триумвирата и матерью двоих его детей? Жить на мирном пляже, в мирном городе, на мирном острове, который служит лишь самому себе.

– Столь бурное проявление эмоций во время собеседования неприлично, – заметила Наири, цепляя вилкой последний кусочек курицы.

– Ваше собеседование закончилось, не начавшись, – заметила Мира, крутя ножку бокала между пальцами. – Вам все равно, что Вайолет – самый умный человек в этой комнате. Или что Ксейден едва не разрушил Басгиат до основания, чтобы спасти ее, а затем вернулся сражаться за Наварру, потому что так было правильно. Или что Кэт ради спасения своего королевства живет в самых суровых условиях, какие только можно представить. Вам все равно, что Аарик вышел в свет, чего он терпеть не может, ради того, чтобы с нами был представитель королевской семьи. Или что Гаррик всегда любой ценой поддерживает Ксейдена. Мы проявили отсутствие мудрости тем, что вообще сюда явились. Вы и не собирались делиться знаниями или заключать с нами союз.

– Это правда. – Наири достала из кармана своего балахона нефритовый камень и положила его рядом с тарелкой. – И это первая истинная мудрость, произнесенная здесь, что пробудило мой интерес. А теперь скажите мне, что вы думаете о нашем городе?

Мира покосилась на меня, и я поняла, что она хочет сказать.

«Моя очередь».

– С воздуха он выглядит идеально. – Я выпрямилась. – Он состоит из примерно одинаковых по площади районов, в каждом из которых есть центральное место для рынков и собраний.

– Идеально, – согласилась Рослин, катая свой нефритовый камень между пальцами.

– И жестоко, – произнесла я строгим тоном, каким мог бы гордиться Ксейден.

Он положил руку поверх моей, переплетя наши пальцы.

Рослин прекратила крутить камень и убрала руку на колени.

– Прошу, продолжайте.

В ее тоне было больше угрозы, чем просьбы.

– Вы снесли прежний город до основания, чтобы выстроить этот, не так ли?

– Мы улучшили нашу столицу, да. – Рослин прищурилась. – Все остальные города должны завершить реновацию к концу десятилетия.