– Прекрати уже мяться и просто отдай ей флакон, – раздраженно вздохнула Мира. – Моя сестра слишком вежлива, чтобы предположить, будто содержимое этого флакона поможет сгладить ситуацию и сделать сегодняшний вечер чуточку менее неловким для всех. Напомнит Ксейдену о доме и все такое прочее.
Талия изогнула бровь, и я протянула ей флакон с высушенными светло-зелеными листьями. Она приняла подарок с растерянной улыбкой:
– Это…
– Эримята, – ответила я.
«Да благословят боги Бреннана».
Столовая оказалась такой же монохромной, как и весь остальной дом. Наири, Рослин и Фарис, сидевшие за круглым столом, были одеты в то, что мой отец описал как «священные церемониальные одежды», и, если бы не головы, троица полностью слилась бы с бледно-зеленой стеной. Их одежда пастельно-зеленых тонов и с опущенными капюшонами чересчур напоминала балахоны писцов, что меня невольно успокаивало.
Из десяти человек за столом сидящая рядом с мужем Талия, кажется, нервничала сильнее всех. А вот устроившийся рядом со мной Ксейден каким-то образом оказался полностью в своей стихии. Исчезли мимолетные улыбки и нежные прикосновения.
Мужчина в отглаженной форме рядом со мной больше походил на человека, которого я встретила у парапета в День новобранца, чем на того, в кого я влюбилась. Он был так холоден, что я практически ожидала резкого падения температуры вокруг нас.
Между сидящими стояли пятеро слуг, и каждый держал руки на серебряных клошах, закрывающих наши тарелки.
– Только бы не головы. Только бы не головы. Только бы не головы, – тихо пробубнила я себе под нос и, когда Фарис щелкнул пальцами, невольно сглотнула.
Подчиняясь команде, слуги подняли клоши, явив миру наш ужин.
Судя по косому взгляду, которым меня наградил Аарик, я бубнила вовсе не так тихо, как мне думалось. К счастью, моя тарелка дымилась жареной курицей, картофелем и каким-то гарниром, перемешанным с чем-то, напоминающим цветную капусту. Никаких голов.
– Ужин подан, – объявил Фарис на общем языке.
– Хвала Гедеону за эту пищу, – также на общем произнесла Наири. – За мир на нашей земле, за мудрость, которую он считает нужной дарить, и за удовлетворение от процветающих отношений. Мы предлагаем ему эту жертву в память об ошибках сегодняшнего дня. Пусть только наши умы познают голод.
– Пусть только наши умы познают голод, – повторили гедотцы, и я почему-то совершенно не удивилась, что голос Аарика присоединился к общему хору.
– Давайте приступим, – предложил Фарис, беря в руки свой хрустальный кубок, полный охлажденного чая с эримятой, и кивнул в мою сторону. – И спасибо за подарок. Моя Талия с радостью им воспользовалась.
– Я была счастлива доставить ей радость, – ответила я.
Наступило неловкое молчание. Фарис продолжал держать руку с кубком на весу, словно чего-то ждал.
– Пожалуйста. – Ксейден сделал большой глоток чая и поставил кубок на стол с несколько большей силой, чем требовалось.
Улыбка Фариса исчезла, но он тоже сделал глоток. Мы все поступили так же и принялись за еду, но неловкость никуда не делась.
– Как вам наш город? – спросила Рослин. Когда она улыбалась, в уголках ее глаз появлялись морщинки.
– Трудно сказать, учитывая, что мы его толком не видели. – Мира подхватила с тарелки ломтик лимона и опустила его в кубок.
– Надеюсь, завтра мы сможем это исправить, – ответила Рослин.
Она изучала Миру с такой внимательностью, словно встретила достойного соперника для игры в шахматы.
– После того, как мы пройдем ваше испытание? – спросила я. – Это ведь оно, не так ли? Мы в неофициальной обстановке, как того велит обычай, и здесь нет свидетелей, но вы ведь нас испытываете?
Кэт положила приборы на тарелку, а вот Аарик совершенно невозмутимо вгрызся в свою курицу.
– Талия будет свидетелем. – Наири столь же невозмутимо резала картошку. – И мы подумали, что неформальная обстановка пойдет на пользу, учитывая… деликатную природу отношений.
Талия втянула голову в плечи.
– Вы имеете в виду на случай, если я опозорю свою мать в общественном месте своим отсутствием мудрости? – Ксейден откинулся на спинку стула и положил руку на спинку моего стула. – Ты этого боишься, мама?
– Нет. – Талия перевела взгляд на Ксейдена и выпрямилась. – Моя сдержанность сегодняшним вечером обусловлена моим собственным стыдом. Ведь я попросила Фариса о личной услуге, чтобы вам было удобнее во время разговора. Я никогда не сомневалась в твоем интеллекте, Ксейден. Ты всегда был умным мальчиком.
И все же когда она потянулась к кубку, ее рука дрожала.
– Скажите мне вот что. Если вы умрете, ваши драконы тоже умрут? – поинтересовался Фарис, меняя тему.
– Это зависит от дракона, – ответила я. – Но обычно нет.
– Грифоны умирают, – добавила Кэт. – Они формируют связь на всю жизнь.
Фарис заморгал.
