Ониксовый шторм полностью

Я машинально скомкала пергамент и взглянула на Ксейдена.

«Что такое?» – Он наклонил голову.

«Теофания. – Я пыталась успокоить неровно бьющееся сердце. – Она знает, что мы улетали. Она видела, как мы летели над Пэвисом, и каким-то образом доставила это послание сюда до нашего возвращения».

Ксейден поджал губы:

«Здесь она до тебя не доберется».

«И все же каким-то образом добралась».

Я засунула пергамент в карман и заметила, что Аэтос пристально наблюдает за мной, словно ястреб за мышью.

– С моим дядей все в порядке? – Голос Кэт дрогнул. – Скажите уже!

«Твою ж мать. Текарус».

– Пока вы три недели прохлаждались на островах, занимаясь одним богам ведомо чем, – произнес Аэтос, опасно прищурив глаза, – темные заклинатели взяли Суниву.

Марен ахнула.

Над летным полем воцарилась тишина.

– Королева Марайя мертва.

Едва мы закинули вещи в комнаты, как командование разделило нас и учинило каждому допрос с пристрастием на двенадцать часов в присутствии писцов. Когда полковник Аэтос случайно проговорился и высказал недовольство тем фактом, что король Таури так обрадовался возвращению Аарика, что запретил вообще любые формы наказания, эмоциональное облегчение мгновенно повлекло за собой чувство всеподавляющего истощения. И все же я не стала просить отсрочки от бесконечного допроса. Я руководила этой миссией, и если этот длительный допрос – мое единственное наказание, я собиралась принять его без жалоб. Особенно зная, что другие члены отряда в безопасности.

Меня столько раз и в течение стольких часов заставляли во всех подробностях пересказывать детали нашего путешествия, что я даже забеспокоилась. Они или искали нестыковки в наших показаниях, или заподозрили, что в качестве путеводителей у нас были не только редкие тексты. Это было утомительно и изнурительно, но, по крайней мере, я видела, как искажается от зависти лицо сидящего в противоположном конце помещения Маркема – в те редкие случаи, когда он заглядывал на мой допрос.

Я видела то, чего он никогда не увидит. Касалась исторических предметов, о существовании которых он даже не подозревал.

Прямо как мой отец.

28 марта, в последний день наших мучений, Миру и Гаррика отправили обратно на фронт. Дрейк отбыл в Кордин. Бреннан прилетел из Аретии, чтобы восстановить мои ребра. Ксейдена возвратили на должность профессора и утащили на заседания Сенариума.

А все остальные вернулись на занятия.