Ксейден изучал мое лицо так, словно впитывал каждую его черточку.
Я потянулась к нему, и он отстранился, покачав головой.
Мое сердце замерло.
– Ты теперь собираешься выкопать между нами небольшую пропасть, не так ли? Из-за того комментария про мерзость?
Ксейден скривился, тем самым подтвердив, что так оно и есть.
– Ты не… – начала было я.
– Два других ирида остались, словно еще не приняли решение, – перебил меня он. – И я думаю, ты привлекла их на свою сторону тем, что не знала, как молода была Андарна во время Молотьбы. – Его челюсти расслабились, и он вновь нацепил то невинное, скучающее выражение лица, которое ему так шло. – А потом они увидели меня. И я предельно уверен, что вся наша миссия, ради которой мы столь многим рискнули, провалилась исключительно из-за того, во что я превратился. Из-за того, что оказался здесь рядом с тобой.
– Это несправедливо, – прошептала я.
– Но это правда. – Из-под ног Ксейдена во все стороны брызнули тени, и он посмотрел в сторону пляжа. – А я едва продержался месяц, черпая силу только через Сгаэль. – Он покачал головой. – Если бы это были только ты и Ридок, или ты и Даин, или ты и любой другой человек на этом острове, кроме меня… Вы бы наверняка уже направлялись в сторону того острова, который ириды считают своим новым домом, а Андарна получила бы возможность узнать свою семью. Проклятье, они могли бы даже согласиться вернуться с вами и вновь зажечь камень чар в Аретии! Спасти мой город, всю мою провинцию… – Ксейден повернулся лицом ко мне. – Так что да, я считаю, что комментарий про мерзость и то, что он по факту обозначает, буквально требует, чтобы мы взяли паузу. Нам надо обдумать бесспорный факт: прямо сейчас я – худшее, что могло случиться с этой миссией, с моей провинцией и с тобой.
Мое сердце разрывалось от боли за него, за то, как он мучился от чувства вины за то, что не мог контролировать.
– Ну хорошо. – Я скрестила руки на груди и задумалась, стоит ли мне поспорить с ним или утешить его, но решила выбрать иную стратегию. – Я учла все факты. Мне не нужны время или пауза. Ты бы принял участие в этой миссии в любом случае, просто из-за Тэйрна и Сгаэль. Просто смешно, что ириды вынесли решение, даже не выслушав тебя, но это говорит об их характере, а не о твоем. И если тебе нужно немного времени, чтобы разобраться со всем этим в своей голове, хорошо. – Я наклонилась к нему. – Но это ничего не меняет в том, как сильно я тебя люблю.
Его плечи напряглись.
Я отвернулась и направилась в сторону лагеря.
– Дай мне знать, когда закончишь хандрить, и мы проверим, какой мощной будет моя следующая молния. Ну а пока что завтра мы вылетаем домой.
Грифоны были сильно истощены, и нам потребовалось десять дней, чтобы добраться до Деверелли. Там мы потратили еще один день на починку упряжи для Андарны, от которой отломился кусок металла.
Все это время Ксейден держался от меня подальше.
Андарна со мной почти не разговаривала.
Кэт была настолько душераздирающе молчаливой, что я практически хотела, чтобы разок-другой она меня подколола.
Да и я была готова вот-вот сломаться под тяжестью неудачи.
Мы использовали свободный день, чтобы проложить путь через Поромиэль. Остановились на маршруте, который выводил нас к побережью между Кордином и Дрейтусом, чтобы свести к минимуму вероятность встречи с темными заклинателями. К тому моменту, как мы взлетели и отправились на Континент, Мира, наверное, раз десять спросила, все ли со мной в порядке. Даин благоразумно держал рот на замке, хотя у него появилась раздражающая меня привычка каждый раз молча оценивать взглядом, как далеко мы с Ксейденом сидим друг от друга, а затем многозначительно посматривать на меня.
Во время полета я постоянно оглядывалась по сторонам в поисках вэйнителей – мне было слишком страшно, чтобы я могла заснуть в седле. Каждый отблеск солнца заставлял сердце испуганно биться в груди, а от каждого отдаленного раската грома я покрепче хваталась за луку седла. Разумеется, Теофания никак не могла узнать, что мы покинули пределы действия защитных чар и представляем для нее лакомый кусочек… Но ведь она не должна была знать и о том, что я буду в Анке. В конечном итоге или наш летный план сработал, или Теофания предпочла не атаковать нас, хотя мы пролетали над полосами высосанной досуха земли, но добрались до границ, не повстречав даже патруля виверн.
Легкость, с которой мы достигли дома, заставляла меня нервничать еще больше.
Мы провели ночь под звездами возле самой границы, чтобы избежать военного трибунала, который, как мы знали, неизбежно нас ждет, и вернулись в Басгиат спустя три с половиной недели после отлета.
