– Прости, что разбудила. Мне нужно спросить тебя кое о чем совершенно… странном. – Я потерла переносицу. – Но по-другому никак нельзя, и, пожалуйста, ни о чем меня не спрашивай.
– Ну давай. – Марен скрестила руки на груди.
– У тебя, случайно, не было портрета твоей семьи? – спросила я.
– Он все еще у меня есть, – ответила Марен, морща лоб. – Что-то случилось с моими братьями? Я видела их всего несколько часов назад.
– Нет! – Я решительно замотала головой. – Ничего не случилось.
Может, мы оба были не правы и это просто какой-то странный эффект нашей связи. Если портрет все еще находился у Марен, он не мог загореться. Тогда Ксейден ошибался – я не бывала в ее снах.
– Давай я тебе его покажу, – предложила Марен и скрылась в комнате. Спустя несколько секунд она вернулась и протянула мне миниатюру.
Узнавание ударило по мне с точностью кинжала.
Нежные улыбки, медово-карие глаза. Боги, неудивительно, что мальчики показались мне знакомыми. Просто в первый раз мне было слишком больно, чтобы я сообразила, откуда я их знаю.
– Он прекрасен, – выдавила из себя я.
– Спасибо. – Марен забрала портрет. – Он всегда со мной, куда бы мы ни отправились.
– А ты не боишься его потерять?
– На самом деле это был мой самый худший кошмар, – произнесла она, разглядывая изображение. – Пока я не пережила эту потерю.
Самый худший кошмар…
Мне потребовалась вся выдержка, чтобы сохранить нейтральное выражение лица.
– Прекрасно тебя понимаю. Спасибо, что поделилась со мной…
Ксейден склонил голову. Марен напряглась.
Раздался звон колоколов. Самый громкий звучал прямо у нас над головами.
На нас напали.
На каждом этаже, мимо которого мы пробегали, открывались двери, и в коридор высыпали люди, большинство пыталось на ходу натянуть форму. Крайне немногие из них носили черное.
Я предпочла бы ее крики тишине в любой день.
Я метнулась мимо Ксейдена, пока он засовывал руки в рукава летной куртки, и схватила свою из шкафа. Проклятье, я была в тренировочной форме и без брони, но этого должно было хватить. По крайней мере, ботинки были на мне.
Несколько минут спустя мы оба уже были вооружены и бежали по коридору посреди все увеличивающейся толпы.
– Сколько в патруле? – крикнул Ксейден Бреннану, когда мы добрались до фойе.
– Шестеро, – ответил Бреннан, застегивая летную куртку. – Орда обогнала двоих на маршруте до Дралора, а остальные четверо в двадцати минутах к западу.
Проклятье, это было совершенно не то направление, которое нам сейчас требовалось.
– Раз виверны обогнали драконов, это должны быть те, которые выдыхают зеленое пламя, – произнесла я, поднимая глаза на ораву всадников, пехотинцев и моих собственных товарищей по отряду, которые с топотом и лязгом мчались в нашу сторону.
– Принято. Сколько всадников в расположении? – поинтересовался Ксейден, оглядывая лестницу, пока я заплетала волосы в простую косу из трех прядей, чтобы они мне не мешались.
– Пятнадцать отставных, десять действующих… с тобой – одиннадцать, – ответил Бреннан. – Передача всех аванпостов в Тиррендоре от наваррских всадников нам оставила нас практически без людей.
– Сури? – Ксейден бегло оглядел фойе.
– В Тирвейне. – Бреннан вздрогнул. – А Улисс…
– В Левеллине, – закончил за него Ксейден. – То есть ни одного из генералов моей армии здесь нет.
– Все так, – подтвердил Бреннан.
Его армии.
У меня пальцы в волосах застряли, когда тяжесть слов Ксейдена обрушилась на меня. Он здесь не старший по званию офицер, он – командующий. У меня бы от груза такой ответственности ноги подкосились, он же просто кивнул в ответ на те катастрофические новости, что сообщил мой брат.
