– Обычно это происходит в поле. Вдали кипит битва. Я слышу крик Андарны, но не могу до нее добраться. – Мое горло сжалось, и я коснулась его груди ладонью. – Появляется мудрец, и он всегда поднимает меня в воздух, словно я не тяжелее карманных часов. И я не могу сопротивляться, закричать или пошевелиться. Я просто вишу в воздухе, пока он мне угрожает.
Ксейден напрягся:
– Ты уверена, что это мудрец?
Я кивнула:
– Он приставил к моему горлу меч Тиррендора и требовал, чтобы я ему что-то принесла. Мое подсознание словно пытается предупредить, что они собираются использовать против меня тебя.
– Что еще?
Я почувствовала пальцами, что его сердце забилось быстрее, и заморгала, пытаясь вспомнить.
– Я не могу объяснить, откуда я это знаю… Я же видела очертания города издалека, но последние пару раз мы были у стен Дрейтуса.
– Ты уверена? – Его глаза округлились. – Как он выглядит?
– Обычно очень темный, но я точно разглядела, что он стоит посреди плато и высокий, тянется к небу. И в его центре спиралевидная башня.
– Это Дрейтус. – Ксейден опять задышал чаще.
– Что не так? – Я коснулась рукой его шеи.
– Что еще? – Он погладил меня по бедру.
Ксейден был удивительно настойчив, но, если это могло помочь ему рассказать, что беспокоило его самого, я была готова подыграть.
– Сегодня кошмар был… странный. Что-то было иначе.
– Иначе как?
– Когда мудрец отпустил меня, я на секунду почувствовала искушение зачерпнуть силы из земли, и когда я посмотрела вниз… – Я уставилась на шрам на руке Ксейдена. – У меня был шрам на левом запястье… прямо там, где начинаются все ваши метки. И рука совсем не напоминала мою. Теперь, когда я об этом задумалась, она скорее была похожа на твою. Кто знает. А тебе что приснилось?
Ксейден молча смотрел на меня, и меня начала охватывать тревога.
– Почему ты так на меня смотришь?
– Потому что это была моя рука.
Мои пальцы соскользнули с его шеи.
– Я только что это сказала.
Он сел, и я повторила его действие, прижав простыню к груди.
– Это была моя рука, – повторил Ксейден. – Ты была в моем сне.
Это же было невозможно, не так ли?
Два часа спустя я рассказала каждый свой сон с участием мудреца, который только смогла вспомнить. Ксейден видел все эти сны до единого. Этому должно было быть какое-то разумное объяснение.
– Ты думаешь, мы видим один и тот же сон? – медленно спросила я.
Я сидела посреди кровати, накинув на плечи одеяло, а Ксейден, в одних пижамных штанах, мерил шагами нашу маленькую спальню. Его поведение напомнило мне о Сгаэль на Гедотисе.
Возможно ли вообще делиться снами? Это был какой-то эффект нашей связи?
– Нет, это мои сны. – Он потер подбородок. – Они снились мне по меньшей мере раз в неделю после Рессона и стали сниться чаще после Басгиата. Но я почти никогда не осознаю, что это кошмар, пока сплю. А когда осознаю, то просыпаюсь с ощущением, что кто-то был рядом и наблюдал за мной. – Ксейден взглянул на меня и остановился. – Как сегодня.
– Но это же бессмыслица. – Я покрепче завернулась в одеяло. – Этот сон мне снился в те ночи, когда тебя рядом со мной не было. Ты был в часах лету от меня!
– Может, это все связь. – Он прислонился к комоду. – Но это определенно мои сны. Ты никогда не была в Дрейтусе. А этот сценарий… это в точности то, что произошло со мной, когда я сражался с ним на берегу реки.
Я моргнула. Он никогда не рассказывал мне об этом.
– Темный заклинатель, которого Андарна спалила за школой, проделал тот же трюк.
Я наклонила голову:
– Но тот заклинатель не был нашим мудрецом. Ты знаешь, о чем сон? Чего он хочет от тебя? Потому что для меня все это выглядит так смутно, словно я появляюсь на середине разговора… – Я запнулась, когда мой разум принялся оценивать вероятность того, что Ксейден прав, как бы невероятно это ни звучало.
– Потому что ты права. – Ксейден выгнул бровь. – И он хочет, чтобы я отдал им тебя.
– У них же есть собственная заклинательница молний, – возразила я, словно могла урезонить подсознание Ксейдена.
– Но это мой кошмар, и у меня есть только одна ты, – ответил он. – Мне становится все труднее не отправиться в Дрейтус только для того, чтобы доказать себе – все это существует лишь в моей голове. – Его глаза вспыхнули, затем прищурились. – Но этого не должно быть в
– Откуда мне знать? – покачала я головой. – Я не уверена, что помню все свои сны. – Но все же был один сон, который приснился мне в Сэмарре, и он по-прежнему оставался со мной. Такой же реальный, как воспоминание. Такой же реальный, как эти кошмары. – Что ты знаешь о падении Клиффсбейна?
Ксейден вскинул бровь:
– Тебе снился Клиффсбейн?
– Когда я была в Сэмарре, – кивнула я. – Во сне я была в своей комнате… по крайней мере, мне кажется, что это была моя комната… Там был пожар, и огонь приближался, но я не хотела уходить без портрета своей семьи, и…
Люди на портрете. Медово-карие глаза. Ожог на моей руке.
– И что? – Ксейден медленно приближался, разглядывая меня с таким видом, словно еще не изучил досконально каждый дюйм моего тела.
