– Если вы уже готовы приступить к делу, мистер Десмонд, – прервал их Норвуд, подходя ближе, – я должен вам сообщить кое‐что важное.
– Продолжайте! – равнодушно отозвался Десмонд.
– Вы сказали, что по возвращении на яхту Каллистона освободитесь от обещания, данного леди, которую видели в ту ночь.
– Да, – смущенно ответил Майлз, – но я не думаю, что яхта скоро вернется.
– Вы ошибаетесь – «Чайка» сейчас в Брайтоне.
– А Каллистон? – задыхаясь, спросил Десмонд, и его лицо покрылось сероватой бледностью.
– Каллистон в Лондоне – и Лена Саршайн.
– Лена Саршайн? – прошептал Майлз, прерывисто дыша.
– Да. Теперь мы знаем, что именно леди Бэлскомб оказалась той женщиной, которая в гневе вышла из комнаты и была убита на Джермин-стрит.
– Правда! Правда! – пробормотал Десмонд. – Это правда!
– Так вы знали, что убили леди Бэлскомб, а не Лену Саршайн? – воскликнула Мэй.
Он склонил голову.
– Да. В тот вечер я видел леди Бэлскомб. Она была одета в одежду Лены Саршайн и пришла к Каллистону. Вместо него там оказался я. Она рассказала мне о визите своей сестры в ее дом и о том, как узнала правду из собственных уст Каллистона. Я сказал ей, что Лена Саршайн – или, скорее, Хелена Диксфол – любовница Каллистона. Она была вне себя от гнева и хотела немедленно вернуться к сестре. Зная, что, если она это сделает, две женщины поссорятся и последствия могут стать серьезными, я попытался успокоить ее, но безуспешно. Несмотря ни на что, она выбежала на улицу, и хотя я последовал за ней через несколько минут, я не сумел найти ее, так как она исчезла в густом тумане. Я шел по Пикадилли так быстро, как только мог, думая, что она направилась домой, но добравшись до Парк-лейн и не найдя ее, подумал, что потерял ее по дороге, потому что она не могла идти быстрее меня. Я не стал спрашивать о ней на Парк-лейн, так как это дало бы слугам знать, что ее нет дома, а я хотел сохранить ее доброе имя. Я снова двинулся по Пикадилли и Сент-Джеймс-стрит в тщетной надежде найти ее. Мои поиски оказались безуспешными, как вы можете догадаться; я возвращался по Сент-Джеймс-стрит на Парк-лейн, когда встретил Эллерсби, как вам известно. После этого я в отчаянии прекратил погоню и отправился домой. На следующее утро я услышал об убийстве на Джермин-стрит и по описанию платья узнал леди Бэлскомб, но так как речь шла о Лене Саршайн, то не стал возражать.
– Почему? – спросил Норвуд.
– На то были очень веские причины, – сдержанно ответил Десмонд.
– Были ли ваши очень веские причины связаны с убийством?
– Да, они связаны.
– Разве вы не можете рассказать их мне сейчас?
– Если вы дадите мне несколько минут на размышление, я, возможно, объясню.
– Очень хорошо, – весело отозвался Норвуд.
– Почему вы не рассказали нам все это раньше? – удивилась Мэй.
– Потому что леди Бэлскомб заставила меня пообещать, что я буду молчать о ее визите, – произнес Майлз. – Когда она узнала, как Каллистон обманул ее, то ушла в ярости, заверив меня, что вернется домой и не станет рисковать положением в обществе ради него. Если бы я рассказал вам о ее визите, мне пришлось бы рассказать вам и все остальное.
– Зачем ради какой‐то женщины совать шею в петлю? – недоумевал Норвуд.
– Я бы этого не сделал, – возразил Майлз. – Если бы дело дошло до худшего, я бы все рассказал, но мне хотелось оставаться верным своему обещанию как можно дольше.
– А что вы думали о том, с кем уехал Каллистон?
– Сначала я думал, что ни с кем, – медленно ответил Майлз, – но когда вы пришли и спросили о Лене Саршайн, я вспомнил, что они поменялись одеждой, и уже зная, что они близнецы – леди Бэлскомб все мне открыла в тот вечер, – догадался, что это Лена Саршайн заняла место своей сестры.
– Пока все складно, – подытожил Норвуд. – Но какие же у вас веские причины не называть настоящего имени убитой?
Майлз снова побледнел и яростно прикусил нижнюю губу. Затем он повернулся к Мэй и взял ее за руки.
– Вы сможете вынести еще одно потрясение? – спросил он, испытующе глядя на нее.
– Да, – откликнулась она еле слышно.
«Боже мой! – подумал Норвуд. – Уж не собирается ли он признаться, что сам убил женщину?»
Майлз немного помолчал и уже собирался заговорить, когда дверь камеры отворилась и вошел Даукер, сдерживая волнение.
– Доброе утро, мисс Пенфолд и джентльмены, – быстро начал он. – У меня есть для вас новость – хорошая новость!
– Какая? – полюбопытствовал Норвуд.
– По поводу происшествия на Джермин-стрит, – ответил Даукер. – Я был у лорда Каллистона и выяснил, что он делал в ту ночь.
– Ему выдвинуто обвинение? – спросил Норвуд.
– Даже если бы так и было, это не имело бы большого значения, – ответил сыщик, – потому что объявился настоящий преступник.
– Что? – воскликнули Норвуд и мисс Пенфолд, в то время как Майлз ничего не сказал, но жадно впился глазами в лицо Даукера.
– Да, она призналась.
– Она? – воскликнула Мэй. – Это женщина?
– Это – Лена Саршайн!
– Лена Саршайн! – удивленно повторили все трое.
– Именно так. Она призналась, что в ту ночь преследовала свою сестру и убила ее из ревности.
– Какое оружие она использовала? – недоверчиво спросил Десмонд.
