– Это было старомодное украшение, – проговорила она наконец, – я никогда не видела его близко, так как леди Бэлскомб держала его при себе, но в нем с одной стороны были два завитка волос – светлый и темный, – переплетенные вместе, а с другой, мне кажется, портрет.
– Чей?
– Я не думаю, что сэр Руперт и леди Бэлскомб были так уж привязаны друг к другу – скорее всего, это портрет лорда Каллистона.
– У вас есть какие‐нибудь предположения, где сэр Руперт мог его спрятать? – спросил Даукер, оглядывая комнату.
– Никаких, – ответила Мэй. – Он может быть у него в спальне или в гардеробной, а может оказаться и здесь.
– Здесь! – повторили оба мужчины, вставая.
– Ну сэр Руперт часто находился в этой комнате, – подтвердила Мэй. – В основном он сидел за этим столом, поэтому, возможно, положил его в один из ящиков, думая, что никто не станет рыться в его личных бумагах.
Письменный стол, на который она указала, был массивным сооружением, украшенным красивой резьбой. По обеим сторонам располагалось бесчисленное множество ящиков, покрытая сафьяном письменная доска, а позади нее еще несколько ящиков, а в центре его украшала фантастическая резьба, изображавшая голову Шекспира с персонажами его драм. Искусная отделка превращала стол в настоящее произведение искусства.
– Он принадлежал отцу леди Бэлскомб, капитану Диксфолу, – сказала Мэй, когда они посмотрели на него, – и он преподнес его сэру Руперту в качестве свадебного подарка.
Даукер наклонился и потянул за ящики, но все они были заперты, после чего он выпрямился и выглядел несколько удрученным.
– Шансов попасть туда не так уж много, – проворчал он недовольно, – и мы не можем вскрыть ящики, поскольку не имеем на это полномочий.
Мэй Пенфолд ехидно рассмеялась.
– Несмотря на то что вы сыщик, – беспечно отозвалась она, – я могу вам помочь: мышь перегрызет сеть и освободит льва. Если сэр Руперт и спрятал медальон где‐нибудь, то в тайнике этого стола.
– А есть тайник? – усомнился Норвуд, глядя на нее.
– Да! Однажды я осматривала письменный стол, и леди Бэлскомб сказала мне, что там есть потайной ящик, о котором никто, кроме нее самой, не знал – даже сэр Руперт, потому что ее отец не сообщил ему об этом, когда подарил стол. Я спросила ее, где он, но она отказалась показывать, предложив мне найти его самой.
– И вы попробовали? – поинтересовался Даукер.
– Я женщина, а потому любопытна, – ответила Мэй с улыбкой. – Однажды я случайно обнаружила его и сейчас покажу вам.
– Подождите минутку, – возразил Норвуд. – Если сэр Руперт не знал о существовании этого тайника, то вряд ли он мог что‐то там спрятать.
Лицо Мэй Пенфолд вытянулось.
– Да, это правда, – мрачно согласилась она, – но я покажу вам его, и тогда мы найдем способ открыть другие ящики.
– Все это закончится ордером на обыск, – решительно заявил Даукер.
Мэй ничего не ответила, но, облокотившись на стол, надавила пальцами на уши шекспировской головы – послышался резкий щелчок – и сняла всю резную панель, открыв широкое, но неглубокое отделение, так что все предметы, помещенные в него, должны были бы стоять стоймя. Когда она сняла панель, Даукер вскрикнул и подался вперед, потому что перед ними был старомодный медальон, тонкая золотая цепочка и наконечник стрелы. Все трое посмотрели друг на друга в молчании, которое нарушил Даукер.
– Несомненно, – сказал он, взяв медальон, – именно про него вы говорили, мисс Пенфолд, – видите, с одной стороны здесь светлый и темный локоны, а с другой – лицо мужчины или, скорее, мальчика.
И действительно, лицо было похоже на мальчишеское – гладкое лицо, черные волосы, четко очерченные черты и темные глаза.
– Кто это может быть? – спросила Мэй, глядя на него. – Я уже видела это лицо раньше.
– Я тоже, – решительно ответил Даукер, – в нем есть что‐то знакомое. Но это точно тот самый медальон, который вы видели у леди Бэлскомб?
– Да, а вот и цепочка.
– Отлично, – сказал Норвуд, беря наконечник стрелы. – Но что это?
Даукер посмотрел на него и улыбнулся.
– Я бы посоветовал вам быть аккуратнее, – тихо предостерег он, – он отравлен.
– Отравлен? – эхом отозвался Норвуд и быстро положил наконечник обратно. – Откуда вы знаете?
– Потому что теперь я уверен, что это оружие, с помощью которого совершили преступление – мы были введены в заблуждение малайскими крисами, а женщину убили этим.
– Значит, вы считаете сэра Руперта виновным? – в смятении спросила Мэй.
– Сэр Руперт ревнует свою жену – он следит за ней в ту ночь, зная, что та собирается сбежать, встречает ее на Пикадилли, и один свидетель наблюдает, как он следует за ней, второй свидетель слышит, как баронет сердито ругается с ней, а также видит, как он срывает медальон с ее шеи – потом его жена найдена мертвой. И в потайном ящике, известном только сэру Руперту, вам и мертвой женщине, найдены медальон и орудие преступления. Думаю, дело достаточно ясное.
– Что вы теперь будете делать? – поинтересовался Норвуд.
