– Сэр, жгите меня или сажайте в тюрьму, или закуйте в кандалы, – сказала миссис Таузи, – но врать не стану. Мы с Тилли друг друга не любим и не переписываемся. Мы обе из Лондона, – воскликнула Дебора. – Отец наш умер, но почему она уехала в деревню и почему я оказалась на Гвинн-стрит, того никто не знает. А могу я спросить, мистер Бикот, почему вы спросили про то место?
– Ваш покойный хозяин приехал из Крайстчерча, миссис Таузи. Вы никогда не слышали, чтобы он упоминал об этом?
– Этого я никогда не слышала, потому что он ничего о себе не рассказывал, мистер Бикот, что ни говорите. Я никогда не знала о нем ничего, кроме того, что он закладывал драгоценности и продавал эти книги всю свою жизнь. Ни словечка не рассказывал. Если бы знала, – добавила Дебора, подняв красный палец, – что он был женат раньше и намеревался выгнать мою королеву из дома, я бы сама его задушила.
– У него и в мыслях не было прогонять Сильвию, – задумчиво произнес Пол. – Он же оставил ей деньги.
– Тогда почему они достались той, другой?
– Имя Сильвии не упоминалось в завещании, а мисс Крил его законная дочь.
– Называйте ее, как хотите, но она такая же кошка, как и ее мать, – с негодованием заявила миссис Таузи. – И к тому же, она не так молода. Ей тридцать с лишним, провалиться мне на этом месте.
– Не думаю, что мисс Крил столько лет.
– Вы же мужчина, потому и не замечаете, сэр, ведь мужчины слепые, не видят ни морщин, ни краску. А она красится, эта кошка, и она не молодая. Ей за тридцать – чтоб я сдохла, если это не так.
– Но миссис Крил вышла замуж за твоего хозяина всего тридцать лет назад.
– Тем больше ей позора, – отрезала Дебора, – потому что она нечестная женщина, если судить по возрасту. Так мне написать сестре Тилли? Она же не могла знать хозяина, когда он жил там, в том месте, – ведь она там всего десять лет, а он уж двадцать лет как уехал?
– Нет, Дебора, лучше тебе ничего не писать. Дело в руках Херда. Я передам ему то, что ты сказала, и предоставлю это дело ему. Но ты, должно быть, заблуждаешься насчет возраста мисс Крил.
– У меня два глаза и нос, – возразила миссис Таузи, – так что не говорите о заблуждениях. Ей тридцать с лишним лет, этой потаскушке, пусть ее мамаша-Иезавель лжет, как хочет, и говорит, что хочет, мистер Бикот. Но вон моя прелесть улыбается из окна, а меня ждет корыто, так что войдите и приласкайте ее нежно, а я посмотрю, как миссис Мурр гладит рубашки, что она неплохо делает, не отрицаю. Ох! – И Дебора нырнула за угол дома.
Бикот прошелся по недавно разбитому саду, в котором увидел множество свидетельств любви Сильвии к цветам, и подошел к двери как раз вовремя, чтобы встретить ее объятием. Она была раскрасневшаяся и радостная, а ее глаза сияли, как звезды.
– Пол, дорогой, – сказала Сильвия, когда они вошли в гостиную, где она возилась со счетами, – я так рада, что ты здесь. Сколько будет девять на девять?
– Восемьдесят один, – ответил ее жених, глядя на длинный столбик цифр, которые она пыталась сложить. – Зачем тебе головная боль с этими счетами, дорогая?
– Я должна помочь Дебби, Пол, и я очень хорошо справляюсь при помощи арифметики. – И мисс Норман указала на маленький учебник, который, очевидно, изучала.
– Позволь мне снять эту ношу с твоих плеч, – сказал ее возлюбленный, улыбаясь, и сел за стол, заваленный бумагами.
Примерно за час он разобрался со всеми счетами и аккуратно разложил их по конвертам для клиентов Деборы. Затем он надписал конверты, а Сильвия запечатала их. Все это время они смеялись и болтали, и несмотря на скучное занятие, получали большое удовольствие.
– Но я рад видеть, Сильвия, – сказал Бикот, указывая на три библиотечные книги, лежащих на диване, – что ты иногда получаешь удовольствие.
– Ого! – воскликнула девушка, бросаясь к книгам. – Я так рада, что ты об этом заговорил, Пол. Я хотела тебе кое‐что сказать. «Исповедь тхага», – прочитала она и посмотрела на любимого. – Ты ее читал?
Бикот кивнул.
– Полковник Медоуз Тейлор. Очень интересная книга, но довольно кровожадная для тебя, дорогая.
– Дебби получила ее, – призналась мисс Норман, – вместе с другими книгами от одного клиента, который не смог оплатить счет. Очень странно, Пол, что среди них оказалась «Исповедь тхага».
– Право, не понимаю, что тут странного, – улыбнулся Бикот, перебирая старые тома.
– Это перст судьбы, Пол, – торжественно произнесла Сильвия, а затем, увидев озадаченный взгляд жениха, добавила: – Я имею в виду, что из этой книги я узнала, что такое гур.
– Гур? – Теперь Пол выглядел еще более озадаченным.
– Это индийское слово, – объяснила Сильвия. – Оно означает грубый сахар. Тхаги съедают его, прежде чем кого‐нибудь убить.
– Ого, – засмеялся Бикот, – и ты думаешь, что твоего отца задушил такой убийца? Мое дорогое дитя, тхагов уничтожили много лет назад. Если я правильно помню, об этом написано в предисловии к книге. Но я давно ее читал. Кроме того, дорогая, – добавил он, ласково притягивая невесту к себе, – тхаги никогда не приезжали в Англию.
